Россия и Европа накануне Крымской войны


Победа общеевропейской реакции на время усилила международное влияние царизма: по выражению Маркса и Энгельса, имущие классы Западной Европы, спасая себя от новой революции, видели «последний оплот своего «порядка» на берегах Невы». Николай I поспешил воспользоваться своим положением на континенте, чтобы возвратить утраченные позиции на Востоке. Австрия была спасена вмешательством русского императора и находилась в орбите его политики; Пруссия капитулировала перед требованиями Николая I и не могла сопротивляться его влиянию; Франция только что обрела нарушенный «порядок», но ещё не имела твёрдо установившейся власти; оставалась наиболее могущественная соперница — Великобритания, но там у Николая были сочувствующие друзья в лице консервативно-аристократической партии тори. Казалось, опираясь на дружественный нейтралитет «Священного союза», изолировав Францию и полюбовно договорившись с Англией, можно было заставить Турецкую империю подчиниться воле российского самодержца.

Однако Николай I и его дипломаты во главе с министром иностранных дел Нессельроде плохо представляли себе изменившуюся международную обстановку. К середине XIX в. промышленный капитализм достиг полного господства в Англии и Франции; после революции 1848 г. он вступил в полосу своего подъёма в Австрии и Пруссии; усиливая технические и хозяйственные ресурсы европейских государств, капитализм обострял лихорадочную погоню буржуазии за внешними рынками. В этом отношении Англия шла впереди всей Европы; непрерывное продвижение на Ближнем и Среднем Востоке становилось необходимым условием роста английского капитализма. Реальные интересы английской буржуазии, её погоня за азиатскими рынками сталкивались с военно-феодальной программой внешней политики царизма, с его планами новых территориальных приобретений.

Враждебную позицию по отношению к восточным притязаниям Николая I должна была занять также Австрия. Сильно расшатанная революцией 1848—1849 гг., обязанная своим спасением царизму, монархия Габсбургов не могла примириться с переходом Балканского полуострова под хозяйственное и политическое руководство России: такой исход не только нанёс бы удар развивающемуся австрийскому капитализму, но и усилил бы национальное движение западного, австрийского славянства. Полная покорность Николаю I, которую обнаружил новый император Франц-Иосиф, так же как общность реакционных целей, которая связывала обоих монархов, не могла уничтожить глубокого антагонизма между Россией и Австрией в восточном вопросе. Недаром австрийский министр Шварценберг заявлял, что Австрия «ещё удивит мир своей неблагодарностью».

Франция с её быстро развивающимся капитализмом имела собственные притязания к Оттоманской империи, особенно в Сирии и Египте; с давних пор она выступала соперником России и в Константинополе. В середине XIX в. у Франции появились новые основания противодействовать внешней политике России. Луи-Наполеон только что произвёл государственный переворот и провозгласил себя наследственным императором. Для оправдания и укрепления своей власти этому политическому авантюристу необходимы были военные победы, напоминающие лавры Первой империи. В воображении нового Наполеона уже складывалась программа завоевательных походов, которые покончат с системой «Священного союза», ликвидируют ненавистные договоры 1815 г. и обеспечат Франции гегемонию на европейском континенте. Колебания, проявленные Ни­колаем I в вопросе о признании Второй империи, и его презрение к новому императору-выскочке обостряли враждебные отношения между царской Россией и бонапартистской Францией.

Прусский король Фридрих-Вильгельм IV оставался преданным другом своего «старшего брата» Николая I, но широкие круги немецкой буржуазии не могли простить российскому самодержцу его упорного противодействия воссоединению Германии. Прусская монархия ещё не была заинтересована в восточном вопросе и предпочитала уклоняться от европейских споров вокруг Константинополя. В нарастающей борьбе между Англией и Россией Пруссия не могла играть роли надёжного и активного союзника Николая I.

Но перед российским царём стоял непобедимый противник— растущая сила европейской демократии. После 1849 г. не только пролетариат, но и радикальные слои мелкой буржуазии видели в царизме — «международном жандарме» — главное препятствие на пути политического прогресса. Все силы европейской реакции сосредоточились вокруг Николая I, всё передовое и жизненное враждебно противостояло его власти. Противодействие восточной политике Николая I являлось одной из важных задач европейской демократии.

Николай знал, что революция продолжает жить и приобретает активных сторонников в его собственной стране Однако он надеялся преодолеть этого страшного противника усилением своего могущества. «Чтобы самодержавно властвовать внутри страны,— говорил Энгельс,— царизм во внешних сношениях должен был не только быть непобедимым, но и непрерывно одерживать победы, он должен был уметь вознаграждать безусловную покорность своих подданных шовинистическим угаром побед, все новыми и новыми завоеваниями». Чем глубже обострялся кризис крепостнической системы, тем активнее становилась восточная политика Николая I.




  1. Уленшпигель

    Настоящий солдат Николай Павлович мыслил, как и положено военному — прямолинейно, приближая к себе родных по духу деятелей на все направления, в том числе и дипломатическое. Не осознав сущности накатывавшей буржуазной эпохи, царедворцы завели доверчивого императора в тупиковую Крымскую войну.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.