Реакционная идеология самодержавия (теория официальной народности)


Николаевская реакция не ограничивала свою борьбу с революционным движением открытыми репрессиями, ссылками и арестами. Она выработала и реакционную идеологию, которая легла в основу преподавания в школах и университетах, проводилась в официальной журналистике, облекалась в форму религиозных проповедей и художественных произведений. Реакция попыталась противопоставить передовому мировоззрению, в центре которого стояло революционное понимание роли народа, свою реакционную «теорию» с ложным толкованием этого важнейшего вопроса. В 30-х годах была выдвинута так называемая «теория официальной народности». Она нашла своего «основоположника» в лице реакционного министра народного просвещения графа С. С. Уварова (министра с 1833 но 1849 г.). Сущность этой «теории» сводилась к ложному утверждению, что русский народ по природе своей религиозен, якобы искони стоит «за царя» и не протестует против крепостного права. Отсюда реакционная формула теории: утверждение «охранительных начал» — «православия, самодержавия и народности», получивших ироническое прозвище «уваровской троицы». Уваров впервые сформулировал эти положения в 1832 г. в «Отчёте о ревизии Московского университета». Основной частью «теории» была реакционная концепция исторического прошлого России. Поскольку Россия развивалась в условиях господства самодержавия, православия и крепостного права, апологеты реакции пытались исторически обосновать «незыблемость» обветшалого крепостного строя. Поскольку крепостное право и самодержавие были «двумя параллельными силами, кои развивались вместе», Уваров полагал, что тронуть крепостное право нельзя «без всеобщего потрясения». «Теория официальной народности» противопоставляла якобы «спокойную» и «устойчивую» крепостную Россию мятущемуся и разлагающемуся Западу. Эта реакционная «теория» была враждебна всем передовым идеям того времени. И прошлое и настоящее крепостной России были объявлены «великолепными», равно как и будущее, не нуждавшееся ни в каких реформах. Позже эта реакционная формула была дана шефом жандармов Бенкендорфом в таких выражениях: «Прошедшее России удивительно, её настоящее более чем великолепно, что же касается её будущего, — оно выше всего, что только может представить себе самое пылкое воображение». «Теория официальной народности» проповедовалась во всех школах, гимназиях и университетах, звучала с церковных амвонов, в художественной литературе (произведения Булгарина, Греча и Кукольника), на страницах газет и журналов. Пропагандистами «теории официальной народности» в пе­чати были профессор истории М. П. Погодин и историк литературы профессор С. П. Шевырёв.

Но революционная борьба против царизма и всего феодально-крепостного строя не замерла, хотя декабристы и были разгромлены. Ростки новой, молодой жизни пробили свинцовую плиту николаевского самодержавия, которая давила и угнетала всё живое. Именно в эту пору выросли и сформировались великие русские революционеры-демократы Белинский, Герцен, Огарёв, в эти годы революционный лагерь накопил силы для последующей борьбы. В этом сопротивлении царскому угнетению, ярость и тяжесть которого сумело преодолеть русское революционное движение, выразились сила и величие русской революционной борьбы.

А. И. Герцен и Н. П. Огарёв. Формирование их революционного мировоззрения. К числу крупнейших деятелей революционного движения второй четверти XIX в. принадлежали А. И. Герцен (1812—1870 гг.) и его друг Н. П. Огарёв (1813— 1877 гг.). Значение Герцена для революционного движения глубоко проанализировано в замечательной работе Ленина «Памяти Герцена». Ленин указал на то, что Герцен сыграл великую роль в подготовке русской революции. Как и декабристы, он принадлежал к поколению дворянских, помещичьих революционеров. Великой заслугой Герцена является то, что он, разбуженный декабристами, развернул революционную агитацию, которую «подхватили, расширили, укрепили, закалили революционеры-разночинцы, начиная с Чернышевского и кончая героями «Народной воли»».

Важнейшее, решающее значение в формировании мировоззрения Герцена и Огарёва имела русская действительность.

Они выросли на её почве и в своей деятельности решали крупнейшие исторические задачи, ею поставленные. Крепостное право, проявления которого оба друга могли легко наблюдать в барских, помещичьих домах своих отцов, рано вызвало их протест. Сознание Герцена пробудилось особенно рано: «незаконный» сын богатого помещика Яковлева, он рос в отцовском доме в двусмысленном положении полубарича-полуприёмыша; от гнетущей атмосферы помещичьих комнат и жёлчных придирок раздражительного барина-отца Герцен уходил в людскую, где у него было много друзей и где ему доверяли. Сыз­мала он возненавидел крепостное право. Воспитатели прививали ему дух вольнолюбия и интерес к революции; учитель французского языка якобинец Бушо говорил мальчику, что французского короля Людовика XVI казнили за измену родине и что он, Бушо, обеими руками подписал бы приговор, если бы был в то время в Конвенте. Подросток пользовался свободным доступом к отцовской библиотеке, и православный катехизис попался ему в руки уже после Вольтера. Глубокий интерес к идеям французской революции остался у Герцена на всю жизнь. «Велика французская революция: она первая возвестила миру, удивлённым народам и царям, что мир новый родился и старому нет места», — записал он в своём дневнике.

Герцен рос горячим русским патриотом. Рассказы об Отечественной войне 1812 г. были «Илиадой» и «Одиссеей» его детства. Огромное значение сыграли рассказы о 1812 г. и в воспитании Огарёва. Учитель русского языка Протопопов приносил им запретные стихи Пушкина и Рылеева. Герцен вместе с Огарёвым мечтали о революционном преобразовании любимой родины и преклонялись перед памятью декабристов.

Идеи декабристов оказали значительное воздействие как на Герцена, так и на Огарёва. Из «Исповеди» Огарёва мы узнаём, что он начал входить в круг декабристских настроений ещё до восстания декабристов, через родственные связи с декабристом Кашкиным. Весть о восстании декабристов поразила его; мальчик уже тогда был убеждён, что декабристы — «истинные приверженцы отечества». Герцен и Огарёв принадлежали к поколению, разбуженному громом пушек на Сенатской площади. Мальчиком 14 лет во время торжественного молебна в Кремле по случаю расправы над декабристами Герцен клялся отомстить за казнённых и «обрекал себя на борьбу с этим троном, с этим алтарём, с этими пушками». Вскоре оба друга принесли свою знаменитую клятву на Воробьёвых горах, «в виду всей Москвы»,— клятву «пожертвовать своей жизнью на избранную нами борьбу». Лозунги декабристов — борьба с крепостным правом и самодержавием — стали лозунгами Герцена и Огарёва.

Как показывает «Исповедь» Огарёва, мысль о создании революционного кружка возникла у Герцена и его друга ещё до поступления в университет. Общественная атмосфера, создавшаяся в Московском университете, содействовала осуществлению этого замысла. Московскому университету принадлежит огромная роль в истории русского революционного движения после восстания декабристов.




  1. Besserwisser

    Уваровское изобретение теории официальной народности, четко вписывалось в стратегию имперского сознания верховных кругов власти. Эфемерное единство эксплуататоров и угнетаемых подтолкнуло развитие альтернативных идей.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.