Племена лесной полосы Европейской части России в 4 тысячелетии до н. э.


Центральные, западные и северные области Европейской части РОССИИ, в предыдущее время в значительной мере занятые ледником и необитаемые, в период нового каменного века были заселены очень неравномерно. Непроходимые девственные леса, хвойные на севере и смешанные в более южных областях, покрывали высоты водоразделов и нередко подступали вплотную к берегам рек. Лишь в области широких речных долин или там, где от ледникового времени сохранились многочисленные озера, девственный лес несколько расступался, сменяясь лугами, мелколесьем или кустарником; в таких местах сосредоточивался животный мир: лоси, олени, кабаны и дикая птица. Здесь же, около водоемов, по краю речных террас или на песчаных всхолмлениях среди пойм, устраивали свои поселки и люди неолитической эпохи.

Поселения людей нового каменного века известны в многочисленных пунктах в бассейне Доены, по берегам рек Оки, Костромы и Шексны, на побережье больших озер северо-запада: Ильменя, Ладожского, Онежского, Лача и Белого, на берегах некоторых озер в области Валдайской возвышенности, на Каме, Северной Двине и Печоре, а также далеко на севере — на побережье Белого и Баренцова морей.

Из наиболее древних неолитических поселений лесной полосы Европейской части РОССИИ, относящихся к IV—III тысячелетию до н. э., можно указать на стоянку близ дер. Серово Калининградской области, расположенную некогда на берегу озера, ныне превратившегося в болото. Там было найдено большое количество ранненеолитических орудий из камня и кости, а также обломки архаичных по форме глиняных сосудов. Были открыты и остатки жилищ.

Такие же ранненеолитические поселения были открыты в северной Эстонии, например на острове Ляммамяги на торфянике Кунда, где ранее находилось поселение мезолитической эпохи, и на севере Латвийской ССР — стоянка Риннукальнс (относящаяся к несколько более позднему времени).

В центральных областях лесной полосы одним из наиболее древних неолитических поселений является стоянка у с. Льялово Московской области, исследованная Б. С. Жуковым и Б. А. Куфтиным. Остатки поселка залегают здесь в слое торфа на берегу р. Клязьмы. При раскопках найдены изделия из камня, кости, рога, а также черепки глиняных сосудов. Среди каменных орудий преобладали грубо оббитые крупные кремневые орудия «макролитической» формы — овальные, миндалевидные и удлиненные. Наряду с ними в Льяловской стоянке представлены и орудия более совершенных форм, в виде тщательно обработанных наконечников дротиков и стрел. Шлифованные орудия здесь не обнаружены, хотя встречались обломки шлифовальных плит. Глиняные сосуды лепились от руки и украшались узором из конических ямок и отпечатков зубчатого штампа (т. н. «гребенки»).

В северной части лесной полосы наиболее ранние поселения открыты в г. Череповце на р. Ягорбе, у дер. Погостище на озере Воже. Время их существования определяется V—IV тысячелетиями до н. э. В Нижнем Веретье близ г. Каргополя открыто поселение, относящееся к середине III тысячелетия до н. э. Оно было исследовано М. Е. Фосс.

Культурные остатки Нижнего Веретья залегали в торфе. При раскопках найдены сотни предметов из рога и кости: разнообразные наконечники стрел и гарпунов, рыболовные крючки, долота, кирки, топоры, орудия для плетенья изделий из лыка, иглы и пр. Часть орудий была украшена тонкой резьбой. Найдены деревянные предметы: лук, копье и др. Имеются амулеты в виде рыбы, птицы и др. Среди каменных орудий преобладали кремневые. Орудия из сланца полированы; имеются просверленные орудия. Глиняная посуда отсутствовала.

В северных районах Европейской части РОССИИ наиболее ранние неолитические поселения открыты на Онежском озере, близ пос. Повенец на р. Суне (Суна V) и у с. Вознесенье, у истоков р. Свири (раскопки А. Я. Брюсова и В. И. Равдоникаса). Подобно всем другим ранненеолитическим стоянкам, они представляли собой места длительного обитания человека, где сохранилось значительное количество разнообразных орудий, обломков сосудов, а также остатки жилищ. Их время — III тысячелетие до н. э.

Остатки поселений несколько более позднего времени, охватывающего период от конца III до начала II тысячелетия до н. э., открыты в лесной полосе Европейской части РОССИИ в числе нескольких сотен. Это многочисленные неолитические стоянки в низовьях р. Оки, исследованные Б. С. Жуковым и О. Н. Бадером, стоянка у с. Волосова в районе г. Мурома, Языковская стоянка на р. Яхроме, Фёдоровская стоянка на Чухломском озере, раскопанная А. Я. Бргосовым и М. Е. Фосс, стоянка «Черепки» у с. Дубровичи близ Рязани, «Коломцы» на озере Ильмень, свайное поселение на р. Модлоне, «Веретье» на озере Лача и многие другие Судя по материалам раскопок, культура неолитических племен лесной полосы Европейской части РОССИИ отличалась значительным однообразием, что было следствием общности их хозяйства и быта. Отдельные неолитические племена имели, однако, и свои особенности как в способах изготовления орудий, так и в формах жилищ, в орнаментации глиняной посуды и. т. д. Изучение особенностей неолитической культуры позволяет судить о племенном составе неолитического населения. Например, благодаря работам А. Я. Брюсова стало известно, что в бассейне Оки в III — начале И тысячелетия до н. э. обитали четыре племенные группы: балахнипская — в низовьях реки, волосовская — выше по течению, в районе нынешнего Мурома, рязанская — в районе г. Рязани и, наконец, в верхнем течении Оки — белёвская.

Племенные группы выявляются в свете исследований М. Е. Фосс и в северных районах страны: на побережье Белого моря — беломорская, в Каргопольском районе — каргопольская, на территории Карело-Финской ССР — карельская и др. В будущем, когда локальные группы неолитического времени будут изучены полнее, археологи получат возмож­ность изучать историю и жизнь отдельных неолитических племен.

Поселения неолитических племен располагались обычно на берегах рек и озер, среди пойм, на островках или полуостровках, в устьях рек. Выбор мест для поселений определялся запросами рыбной ловли — основного способа получения средств существования.

Поселения были обычно небольшими; они состояли из нескольких круглых в плане жилищ диаметром от 3 до 5 м, углубленных в землю. Жилища имели коническую крышу из жердей, покрытую сверху шкурами и утепленную землей. В окской долине обнаружены круглые землянки, достигавшие 7—8 м в поперечнике, и такие же большие землянки четырехугольной формы, что указывает, повидимому, на наличие сруба. На полу в центре или при входе в каждой землянке находился очаг. В землянках жили, очевидно, лишь в зимнее время года. Летним жилищем служили шалаши из жердей, покрытые сверху корой, шкурами и т. д.

Рядом с жилищами, под открытым небом, устраивались очаги из камней, где приготовлялась пища. Для хранения запасов служили кладовые — ямы, расположенные обычно в непосредственной близости от жилищ Орудия труда, найденные на неолитических стоянках, сделаны из камня и кости. В тех местах, где было много кремня, например в окрестностях Валдая, из него изготовлялись как крупные орудия — топоры, тесла, долота, наконечники копий, так и мелкие — наконечники стрел, скребки и ножи. В местах, почти лишенных залежей кремня, например на территории Ленинградской области, кремень использовался лишь при изготовлении мелких орудий, крупные выделывались из сланца, гранита, шифера и кварцита. При раскопках встречаются нередко мастерские по обработке камня, позволяющие выяснить весь процесс изготовления каменных орудий. Из кости и рога выделывались наконечники стрел, гарпуны, острия и иглы, рукояти и т. д.

В некоторых пунктах до нашего времени сохранились деревянные изделия неолитического человека: предметы обстановки, весла и лодки, мотыги, рукояти для орудий, долбленая посуда, различной формы луки, а также предметы искусства и культа. Деревянный челн, найденный А. А. Иыостранцевым на Ладожской стоянке, был сделан из толстого
дубового ствола посредством выжигания и последующего выдалбливания теслом и долотом. На стоянке Сарнате в Латвийской ССР (в последнее время исследуется Л. В. Ванкиной) была найдена часть лодки из колотых досок. В торфяниковых стоянках Урала сохранились полозья от саней, служивших для собачьей или оленьей упряжки.

Вся обстановка неолитических поселений, а также остатки костей животных, птиц и рыб позволяют сделать вывод, что основной формой хозяйства в лесной полосе было рыболовство, а затем охота.

Среди остатков диких животных на стоянках встречаются кости лося, северного оленя, медведя, волка, кабана, бобра, лисицы, различных грызунов, среди костей птиц — кости гуся, утки, лебедя и др. Кости рыб, найденные на поселениях, свидетельствуют о том, что в водоемах было много рыбы крупного размера. Благодаря более теплому климату того времени далеко на севере водились теплолюбивые породы рыб, например синей и красноперка.

Рыбу ловили сетями, отпечатки которых сохранились кое-где на неолитических сосудах. В торфянике близ пос. Антреа, на западном берегу Ладожского озера, и на стоянке Сарнате в Латвийской ССР были найдены и остатки самих сетей, сплетенных из нитей, скрученных из лыка или крапивы. Грузилами служили крупные гальки, а поплавки были сделаны из сосновой коры. Сеть из Антреа имела длину до 3 м и ширину не менее 1,3 м. Для ловли рыбы устраивались также разнообразные заколы, в которых ставились верши. Крупную рыбу и морского зверябили гарпунами. Широко практиковалась и ловля на удочку, о чем свидетельствуют частые находки каменных и костяных рыболовных крючков.

Важнейшими орудиями охоты служили лук со стрелами, копье и дротик. Памятники ‘неолитического искусства, речь о которых будет ниже, изображают сцены загона лосей.

У охотников были домашние собаки. Судя по находкам костей, собаки были двух пород — небольшие и более крупные, вроде волка.

Каких-либо достоверных признаков существования неолитического земледелия в лесной полосе не найдено. Потребность в растительной пище покрывалась сбором корней диких растений, плодов, орехов, желудей и ягод. На стоянке Сарнате пространство более 10 кв. м было покрыто толстым слоем скорлупы лесных и водяных орехов.

Поселения неолитических племен лесной полосы располагались обычно тесными группами, что отражает, несомненно, общественное устройство того времени. Поселения каждой группы принадлежали скорее всего одному роду. Прилегающая территория и рыболовные угодья находились в общей родовой собственности.

Большой интерес для изучения материальной и духовной культуры неолитических племен представляют погребения. Они встречаются чаще всего в виде захоронений на площади поселений, например па Кубенинской стоянке около Каргополя, на стоянке «Володары» близ Балахны, в Языкове на р. Яхроме и др. Но известны также и целые кладбища того времени. Они найдены в Эстонии, Латвии, Литве, в Калининградской и Вологодской областях. Наиболее замечательным является исследованный В. И. Равдоникасом могильник неолитического времени на южном Оленьем острове на Онежском озере. В нем было раскопано свыше 170 по­гребений. Умерших привозили на остров на челнах или плотах и хоронили в неглубоких (не глубже 1 м) ямах, иногда в скорченном, но чаще в вытянутом положении. Нередко умерших засыпали при этом красной охрой.

В могилы клали вещи — каменные и костяные орудия, украшения из зубов животных и разные изображения из кости и рога. С мужскими скелетами были найдены кремневые и костяные наконечники стрел, наконечники гарпунов из кости, костяные кинжалы, сланцевые топоры и ножи, костяные иглы и пр. Встречены погребения женщин с маленькими детьми; детские скелеты находились или на груди, или между ног женских скелетов.

В Оленеостровском могильнике обнаружено несколько вертикальных погребений, резко выделяющихся из всех прочих. Скелеты стояли прямо «а ногах в глубоких вертикальных ямах и сопровождались обычно многочисленным инвентарем. Одно из вертикальных погребений содержало особенно много вещей. На груди у умершего находился большой кинжал из кости с лезвиями из вставленных в пазы тонких кремневых пластинок, а также колчан со множеством стрел. Сверху донизу умерший был увешай зубами животных — бобра, лося, медведя и др. Такие погребения принадлежали скорее всего родовым вождям или шаманам.

Идеология того времени получала отражение в памятниках искусства. На стоянках и в могильниках найдены каменные, костяные и глиняные «фигурки, изображающие людей, животных, птиц и рыб. Они служили, вероятно, для целей охотничьей магии, некоторые из них могли быть родовыми или тотемными знаками. Скульптурные изображения людей, например роговая фигурка человека с копытами на ногах из погребения на стоянке Кубенино и две костяные фигурки — мужская и женская — из могильника на южном Оленьем острове и другие, вероятно, изображали обожествленных предков.

Большой интерес представляют неолитические изображения, высеченные на скалах, известные на восточном побережье Онежского озера и вблизи Белого моря, в устье р. Выг. Среди них преобладают изображения лосей, оленей, медведей, лебедей, гусей, уток и рыб. Любопытны фигуры полузверей — полулюдей, изображающие, как можно думать, родовых тотемных предков. Особенно замечательна по своему художественному и научному значению группа больших, достигающих натуральной величины, изображений бегущих лосей, преследуемых человеком с луком в руке, высеченная на скале Залавруга, в окрестностях г. Бело-морска. Здесь изображена, вероятно с магической целью, сцена загона лося.

Обнаруженные в могильниках человеческие кости свидетельствуют о том, что в среде неолитических племен лесной полосы Восточной Европы имелись люди двух физических типов — одни приближались к монголоидам, другие являлись европеоидами. Отсюда делается вывод, пока еще предварительный, но отнюдь не противоречащий данным археологии и языкознания, что в формировании неолитических племен лесной зоны участвовали как древние переселенцы с юга, из областей, не занятых ранее ледником, так и переселенцы из-за Урала, из Западной Сибири, являвшиеся носителями монголоидных особенностей. Смешение тех и других при преобладании европеоидных элементов привело в дальнейшем к формированию финно-угорских племен. Процесс этот развертывался и за Уралом, на территории Западной Сибири, речь о чем будет идти ниже.

В конце III — начале II тысячелетия до н. э. в расселении охотничье-рыболовческих племен произошли значительные изменения. Несмотря на то, что рост народонаселения в их среде происходил очень медленно, количество поселков в это время заметно увеличилось. В некоторых районах, например в долине Оки, образовалось относительно густое население. При экстенсивной форме хозяйства это обстоятельство не могло не привести к расселению племен по слабо заселенным в то время более северным областям. Процесс продвижения отдельных племен на север хорошо прослеживается по археологическим данным — по появлению в северных районах стоянок с каменными и костяными орудиями, типичными для более южных областей, и с глиняной посудой, орнаменты которой в деталях повторяют узоры на сосудах тех же более южных областей. В начале II тысячелетия север Европейской части РОССИИ был освоен охотничье-рыболовецким населением.

Процесс мирного расселения охотничье-рыболовческих племен в III— II тысячелетиях до н. э. был нарушен вторжением в лесные области чуждых племен, пришедших с запада, из междуречья Вислы и Днепра.

Повидимому, происходившие в этих областях после распространения скотоводства и земледелия интенсивный рост населения и увеличение поголовья скота настоятельно требовали расширения прежних племенных территорий. В результате часть земледельческо-скотоводческих племен устремлялась на север, в долины больших рек, на их заливные луга, оттесняя, уничтожая или подчиняя себе местное население. В итоге в лесной полосе Восточной Европы среди более или менее однородной массы охотничье-рыболовческих племен появились другие, совершенно отличные от них племена с земледельческо-скотоводческой культурой.

Одной из групп пришлого в лесную зону населения были племена, продвинувшиеся из междуречья Вислы и Днепра и расселившиеся в бассейне Среднего и Верхнего Днепра, в юго-восточной Прибалтике в проникшие в область Верхнего и отчасти Среднего Поволжья. Их могильники на Днепре обычно называются могильниками среднеднепровской культуры, в Прибалтике они известны но так называемой культуре «одиночных могил», в Поволжье их называют фатьяповскими, по имени мо­гильника у дер. Фатьяиово Ярославской области, исследованного А. С. Уваровым в 1875 г.

Путь продвижения этих племен прослеживается от среднего течения Днепра на Верхний Днепр и Верхнюю Волгу, а также, повидимому, вдоль Десны и далее по Оке на Среднюю Волгу. К середине II тысячелетия до н. э. фатьяновские племена расселились по всему клязьменско-волжскому междуречью, заходя на левый берег Волги и рассекая широкой полосой область, занятую охотничье-рыболовческими племенами.

Могильники фатьяновские племена устраивали обычно на высоких речных террасах или на холмах по водоразделам. Умерших клали в могилу на боку или на спине, в скорченном положении. Обычно встречаются одиночные захоронения, но несколько раз были найдены и парные погре­бения — мужчины и женщины. В Балановском могильнике Чувашской АССР, исследованном О. Н. Бадером, встречены коллективные погребения в деревянных срубах. По антропологическим данным, фатьяновские племена были типичными европеоидами, сильно отличавшимися от местного охотничье-рыболовецкого населения. Каменные и особенно кремневые орудия фатьяновских племен поражают совершенством изготовления. Среди них имеются топоры-клинья, долота и шлифованные сверленые топоры различных форм, изготовленные из твердых пород камня, например диорита. Особенно характерны изящные удлиненные топоры, обычно называемые ладьевидными, которые служили оружием,, являясь чем-то вроде боевых топоров-томогавков североамериканских индейцев. В женских погребениях находят привески и ожерелья из трубчатых костей и зубов животных. В могильниках второй половины II тысячелетия до н. э. встречаются изделия из меди и бронзы: топоры, ножи, бусы и височные кольца. В могильнике у дер. Печкуры около Смоленска найдено ожерелье из прибалтийского янтаря. Глиняная посуда фатьяновских могильников резко отличается от посуды северных охотничье-рыболовческих племен. Это круглодонные сосуды шаровидной или бомбовидной формы, украшенные отпечатками шнура или разнообразными геометрическими узорами, очень близкие посуде, находимой на Волыни и на Среднем Днепре.

Остатки пищи, находимые в могилах, состоят из костей животных, чаще всего домашних: коровы, овцы и свиньи. Кости лошади встречаются лишь в более поздних могильниках. Предметы, говорящие о земледелии фатьяновских племен,— это мотыги из кости и камня, а также небольшая ручная зернотерка, найденная В. И. Смирновым в Говядиновском могиль­нике около Костромы. Встречены кости диких животных и рыб, а также раковины речной улитки и ореховая скорлупа. Очевидно, охота, рыбная ловля и собирательство в хозяйстве фатьяновских племен не утратили своего значения. Вопрос о фатьяновских поселениях, долгое время остававшийся загадочным, в последние годы начинает разрешаться бла­годаря открытию остатков фатьяновских поселений на р. Суре.

Земледельческо-скотоводческие племена, близкие фатьяновским, во II тысячелетии до н. э. появились, как уже указано, также и в юго-восточной Прибалтике, проникнув туда, повидимому, из бассейна Вислы. Их «одиночные могилы» содержат вещи и глиняную посуду, подобные фатьяновским и совсем непохожие на остатки культуры местных племен.

Дальнейшая судьба пришлых в лесную зону земледельческо-скотоводческих племен оказалась неодинаковой в разных местах. В бассейне Днепра и на Десне они укрепились очень прочно, изгнав или ассимилировав местное население. В междуречье Волги и Клязьмы, куда они вторглись, судя по обилию могильников в большом числе, эти племена оставались лишь несколько столетий. Возможно, что они были уничтожены местным населением. Некоторые исследователи предполагают, что фатьяновские племена во второй половине II тысячелетия до н. э. передвинулись в область Среднего Поволжья, где действительно имеются следы их обитания в более позднее время, чем в Верхнем Поволжье. В Балановском позднефатьяновском могильнике Чувашской АССР были найдены металлические орудия и украшения. На территории Мордовской АССР известно несколько позднефатьяновских поселений, расположенных на труднодоступных мысах высокого речного берега. Имеются, впрочем, данные, указывающие, что Среднее Поволжье было заселено западными скотоводческими племенами не через Верхнюю Волгу, а через бассейн Десны.

Есть основание предполагать, что среднеднепровские, фатьяновские и прибалтийские племена, близкие по культуре племенам Средней Европы, в частности волынским мегалитическим племенам, речь о которых шла выше, принадлежали к индоевропейскому населению Европы. В их среде возникли и распространились протославянские или балтославянские языки, предшествующие славянским и близкородственным им летто-литовским или балтийским языкам.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (2 оценок, среднее: 4,50 из 5)
Загрузка...

: 1 комментарий
  1. Анатолий Борисович

    Эволюции метала в этих краях, способствовали большие запасы материалов. Даже когда железо вошло в «моду», бронза дееспособно конкурировала. У меня сложился вопрос, как долго этот переходной период происходил? Ведь если бы залежей железа на этой территории не было, неизвестно, сколько бы населения, пользовалось бронзой.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.