Великие русские революционные демократы Н. Г. Чернышевский и Н. А. Добролюбов


При своём выступлении на историческую арену разночинское движение выдвинуло замечательных вождей — великих русских революционных демократов Н. Г. Чернышевского (1828—1889 гг.) и Н. А. Добролюбова (1836— 1861 гг.), которые сумели с большой силой и глубиной выразить чаяния и интересы трудового русского народа и оказали могущественное влияние на всё развитие передовой общественной мысли и революционного движения. Чернышевский и Добролюбов явились продолжателями революционно-демократического дела Белинского, этого гениального предшественника демократов-разночинцев. Они также были великими революционными просветителями. Ленин видел характерные черты «просветительства» в горячей враждебности «к крепостному праву и всем его порождениям в экономической, социальной и юридической области», в горячей защите «просвещения, самоуправления, свободы, европейских форм жизни», наконец, в отстаивании «интересов народных масс, главным образом крестьян...». Эти черты нашли самое яркое и полное выражение в деятельности Чернышевского и Добролюбова. Они объявили смертельную войну самодержавно-крепостническому режиму и всему связанному с ним старому укладу жизни во имя блага многомиллионного русского крестьянства.

Вожди революционной демократии, активные борцы революционного движения понимали, что лишь революционная сила восставшего народа может разорвать путы старого феодально-крепостнического строя, мешавшего развитию их любимой родины. Борясь за победу крестьянской революции в России, Н. Г. Чернышевский и Н. А. Добролюбов подчинили этой великой цели всю свою многообразную деятельность. Они оставили свои труды в области философии, истории, политической экономии, литературоведения и литературной критики; наряду с этим они явились авторами выдающихся, наполненных страстью революционной борьбы и высокими передовыми идеями стихотворений (Добролюбов) и беллетристических произведений (Чернышевский). Они ставили и теоретически разрабатывали именно те вопросы в области философии, истории, политической экономии, литературоведения и литературной критики, решение которых поднимало в теоретическом отношении общественное движение России на высшую ступень, вопросы; решение которых ускоряло и облегчало подготовку революции в России. Вместе с этим они были и выдающимися революционными конспираторами, организаторами революционного движения.

Николай Гаврилович Чернышевский принадлежал к разночинцам и был выходцем из духовной среды (сын священника). В Саратове, где протекало его детство и первые годы юности, он мог широко наблюдать крепостническую действительность, жестокое угнетение крестьянства, грубость и невежество чи­новничества, произвол царской администрации. Обучение в духовной семинарии вызвало в нём ненависть к схоластической, мёртвой «науке». Чернышевский жаждал получить университетское образование и посвятить себя общественной деятельности. Ему удалось поступить в Петербургский университет. Передовая русская общественная мысль, Белинский, Герцен и вся про­грессивная русская литература оказали на него сильнейшее влияние. «Гоголь и Лермонтов кажутся [мне] недосягаемыми, великими, за которых я готов отдать жизнь...» — писал студент Чернышевский. Кружок петрашевцев, с которым у молодого Чернышевского были близкие связи, также оказал на него воз­действие; вместе с его участниками Чернышевский обсуждал вопрос о приближении революции в России. Революционные события на Западе — революция 1848 г. во Франции, последующие революционные события в Германии, Австрии, Венгрии — овладели вниманием Чернышевского; он глубоко изучил их следя за ними изо дня в день Интервенция Николая 1 в революционной Венгрии вызвала страстный протест Чернышевского; он называл себя «другом венгров» и желал поражения царской армии. Формирование революционного мировоззрения Чер­нышевского шло с поразительной быстротой: уже в 1848 г., двадцатилетним студентом, он записывает в дневнике, что «всё более и более» утверждается «в правилах социалистов»; являясь республиканцем по убеждениям, он вместе с тем справедливо полагает, что дело вовсе не в слове «республика», а «в том, чтобы избавить низший класс от его рабства не перед законом, а перед необходимостью вещей»,— всё дело в том, «чтобы один класс не сосал кровь другого». Вся власть должна перейти в руки низших классов («земледельцы-подёнщики-f-рабочие»). У него созревает убеждение в необходимости активного участия в революционной борьбе на стороне восставшего народа. «У нас будет скоро бунт, .а если он будет, я буду непременно участвовать в нём... Меня не испугает ни грязь, ни пьяные мужики с дубьём, ни резня...» Проработав некоторое время в Саратове учителем и бесстрашно посвящая уроки пропаганде революционных идей, Чернышевский переехал в Петербург, где отдался литературной деятельности, предоставлявшей в тяжёлое николаевское время наибольшие возможности для революционной пропаганды. В 1855 г. Чернышевский блестяще защитил в переполненной восторженными слушателями аудитории диссертацию «Эстетические отношения искусства к действительности», где развивал материалистические взгляды и доказывал, что искусство — орудие общественной борьбы и должно служить жизни. Защита диссертации вызвала гнев реакционной профессуры. Она явилась большим общественным событием. Черны­шевский обосновал учение о материалистической эстетике. Диссертация его имела значение как бы теоретического манифеста разночинно-демократического движения. В дальнейшем деятельность Чернышевского сосредоточилась в журнале «Современник» — боевом органе революционной демократии, Чернышевский был человеком глубоких и всесторонних знаний, великим учёным и вместе с тем замечательным боевым публицистом, чутким к передовому, новому, проницательным литературным критиком, беспощадным к сторонникам крепостного рабства. Он был ярким и чрезвычайно своеобразным писателем-беллетристом: его роман «Что делать?» (1863 г.) оказал громадное влияние на современников. Чернышевский был человеком стальной воли, мужественным революционером, вдохновителем важнейших революционных начинаний своего времени. Но прежде всего Чернышевский — пламенный революционер-демократ, и каждая из сторон его многогранной деятельности служила единой цели — подготовке революции в России, созданию революционной теории.

Для подготовки революции важно было разгромить позиции идеализма, мешавшего революционному воспитанию революционных кадров,— и Чернышевский вложил огромный вклад в дело материалистической философии.

Деятельность Чернышевского как философа представляет собой важный этап в развитии русской материалистической фи­лософии. Он шёл вперёд по тому пути, который был проложен в русской классической философии в 40-х годах Белинским и Герценом. Чернышевский учёл, критически их переработав, лучшие достижения западноевропейской философской мысли домарксова периода и двинулся дальше; он высоко ценил материалистическую философию Людвига Фейербаха, но сам пошёл дальше его. Правда, Чернышевский «не мог, в силу отсталости русской жизни, подняться до диалектического материализма Маркса и Энгельса», однако, не поднявшись до диалектического материализма, он тем не менее в отличие от Фейербаха неизменно подчёркивал значение диалектического метода. С другой стороны, великий революционер-демократ решительно осуждал Гегеля за узость и консервативный ха­рактер его выводов. Чернышевский с увлечением пропагандировал диалектику и широко пользовался ею в своих собственных трудах (большого внимания заслуживает, например, его диалектическая аргументация в работе «Критика философских предубеждений против общинного владения»). Чернышевскому, как и основоположникам научного социализма, остались чужды «религиозно-этические наслоения» во взглядах Фейербаха. Ему чужд был созерцательный характер фейербаховского материализма. Философия Чернышевского была глубоко действенной; всё его философское творчество, его философская пропаганда находились в самом органическом взаимодействии с революционными стремлениями, подкрепляли, поддерживали и обосновывали последние.

До конца своих дней Чернышевский оставался непоколебимо верен выработанным им в пору расцвета его деятельности философским принципам. В защиту материализма и специально материалистической теории познания он выступил снова в печати в 80-х годах, после своего возвращения из долголетней ссылки. Ленин писал по этому поводу: «Чернышевский — единственный действительно великий русский писатель, который сумел с 50-х годов вплоть до 88-го года остаться на уровне цельного философского материализма и отбросить жалкий вздор неокантианцев, позитивистов, махистов и прочих путаников» .

Последовательный материалист по своим общефилософским воззрениям, Чернышевский оставался ещё в значительной степени под влиянием идеалистических взглядов на общественно-исторический процесс. Но мысль его развивалась в направлении к материалистическому пониманию истории. Чернышевский много раз высказывал глубокие материалистические догадки в объяснении исторических явлений. Ему удавалось с большой остротой и силой вскрывать механику классовых отношений и классовой борьбы. Из материалистических тенденций социологических взглядов Чернышевского вытекало решение им одного из коренных вопросов науки об обществе, вопроса о роли народных масс в истории. «Как ни рассуждать, а сильны только те стремления, прочны только те учреждения, которые поддерживаются массой народа»,— это тот основной вывод, который, будучи постоянно подкрепляем конкретными примерами в статьях Чернышевского, вооружал движение разночинцев в борьбе за подготовку революции.

В ходе революционной борьбы чрезвычайно важна была критика буржуазной политической экономии, показывавшая необходимость уничтожения эксплуатации масс, разоблачавшая апологетов буржуазного способа производства. Поэтому большое значение имела деятельность Чернышевского как учёного-экономиста. В дополнениях и примечаниях к «Основаниям по­литической экономии» Милля (1860—1861 гг.), в статье «Капитал и труд» (1860 г.) и в других работах Чернышевский построил свою политико-экономическую «теорию трудящихся». Маркс, отмечая утопический характер многих положений Чернышевского, вместе с тем видел в нём единственного действительно оригинального мыслителя среди современных ему экономистов Европы. Он отзывался о Чернышевском, как о «великом русском ученом и критике», мастерски выяснившем банкротство буржуазной политической экономии. Ленин также указывал, что Чернышевский «был замечательно глубоким критиком капитализма несмотря на свой утопический социализм».

Утопическая сторона воззрений Чернышевского состояла прежде всего в его оценке русской сельской общины. Он, так же как Герцен и впоследствии народники, ошибочно считал её средством предотвратить пролетаризацию крестьянства, мостом для перехода России к социализму. Чернышевскому была, однако, чужда такая идеализация общины, которая характерна для Герцена. Чернышевский подчёркивал, что община не составляет «особенной прирождённой черты» России и представляет собой остаток старины, которым не приходится «гордиться», ибо он говорит только «о медленности и вялости исторического развития».

Чернышевский придавал сохранению общины существенное значение лишь при условии достаточного наделения крестьян землёй и действительного их освобождения от всех крепостнических пут. Он неутомимо и страстно отстаивал право народа на землю и подлинную свободу. Именно это составляет особо важную черту его пропаганды в крестьянском вопросе. Ничего не ожидая от дворянских комитетов и правительственных комиссий, подготовлявших реформу, он возлагал все надежды на революционную самодеятельность масс. «Чернышевский, — пишет Ленин,— был социалистом-утопистом, который мечтал о переходе к социализму через старую, полуфеодальную, крестьянскую общину... Но Чернышевский был не только социалистом-утопистом. Он был также революционным демократом, он умел влиять на все политические события его эпохи в революционном духе, проводя — через препоны и рогатки цензуры — идею крестьянской революции, идею борьбы масс за свержение всех старых властей».

Ориентация Чернышевского на народ, как на активного деятеля истории, который сам должен освободить себя от эко­номического и политического гнёта, убеждение Чернышевского в невозможности мирных путей к освобождению трудящихся, его ставка на революцию говорят о его превосходстве над боль­шинством западных утопистов с их надеждами на добрую волю имущих классов и правительств. Ещё в студенческие годы Чер­нышевский писал: «Я знаю, что без конвульсий нет никогда ни одного шага вперёд в истории. Глупо думать, что человечество может идти прямо и ровно, когда это до сих пор никогда не бывало». Таков был взгляд Чернышевского на ход человеческой истории вообще, таков же был его взгляд и на пути развития его родины. Чернышевский из всех утопических социалистов ближе всех подошёл к научному социализму.

Любовь к русскому народу и родной русской земле воодушевляла Чернышевского во всей его деятельности. «Историческое значение каждого русского великого человека,— писал Чернышевский,— измеряется его заслугами родине, его человеческое достоинство — силою его патриотизма». Чернышевскому принадлежат слова: Содействовать славе не преходящей, а вечной своего отечества и благу человечества — что может быть выше и вожделеннее этого?». Чернышевский понимал патриотизм в истинном и возвышенном его значении и содержании, полностью отождествляя служение родине с беззаветным служением её трудовому народу, связывая действенную борьбу за победу нового в своём отечестве с живым стремлением ко благу всего трудящегося человечества.

Чернышевский с негодованием отзывался о тех отщепенцах, которые отрекаются от родного слова, презирают родную культуру и литературу. Гордясь достижениями русской мысли, он указывал, что передовые люди России идут «наряду с мыслителями Европы, а не в свите их учеников», что представители «нашего умственного движения» не подчиняются «никакому чужому авторитету». Почётнейшее место в строительстве национальной русской культуры принадлежит самому Чернышевскому. Недаром Ленин, говоря о демократической, передовой русской культуре, характеризовал её именами Чернышевского и Плеханова.

Любовь к своей родине, к своему народу естественно и необходимо переплеталась у Чернышевского с ненавистью к их врагам. Он ненавидел крепостничество и самодержавие, преграждавшие русскому народу дорогу к свободе и прогрессу.

Чернышевский не отделял вопрос об отмене крепостного права от вопроса о ликвидации самодержавного строя. «Всё вздор перед общим характером национального устройства»,— писал Чернышевский, имея в виду крепостной строй и возглавлявший его царизм.

Пристально изучая политическую действительность и России и Западной Европы, Чернышевский проявлял глубокий интерес к проблеме государства. Он видел, что «государственная политика» современной ему эпохи фактически является выражением интересов господствующих классов.

Абсолютистское самодержавное государство Чернышевский расценивал как орган господства дворянства. «Предста­вительное» по форме правление государств капиталистических стран Запада он рассматривал как орган господства нового привилегированного класса — буржуазии. Чернышевский указывал, что таххое государство предоставляет народу лишь формальную «свободу» и формальное «право», не обеспечивая материальных возможностей для пользования этой свободой и этим правом Поэтому Чернышевский, хотя и отда­вал предпочтение политическому устройству буржуазных европейских государств перед господствовавшим в России самодержавием, однако, будучи защитником интересов трудящихся, критиковал и обличал не только абсолютистские, но и буржуазные парламентские формы государственного устройства, желая завоевать путём революционной борьбы такой строй, где были бы осуществлены в неразрывном соединении «политическая власть», «образованность» и «материальное благосостояние» народных масс. Крестьянская революция в России, свержение самодержавия, переход земли к народу, упрочение и совершенствование общины должны были, по мнению Чернышевского, открыть путь к достижению этого идеала на его родине. В более отдалённой перспективе, после того как человек «вполне подчи­нит себе внешнюю природу», «переделает всё на земле сообразно с своими потребностями», после уничтожения «несоразмерности между человеческими потребностями и средствами их удовлетворения», Чернышевский мыслил исчезновение принудитель­ных законов в обществе, исчезновение государства.

В обстановке революционной ситуации Чернышевский развернул агитацию за революционное разрешение крестьянского вопроса. Он стремился привлечь к активной поддержке народного дела все те общественные элементы, которые способны стать на почву борьбы за интересы масс. Вместе с тем он неустанно разоблачал трусость и своекорыстие либералов, предававших интересы народа, искавших сговора, сделки с царизмом и сеявших среди интеллигенции вредные монархические иллюзии. Кампания, повседневно проводимая Чернышевским против либерализма, входила весьма важным составным звеном в его борьбу за идейную подготовку революции.

Все стороны многогранной деятельности Чернышевского нашли своё отражение в его легальных статьях в «Современнике» как накануне реформы, так и после неё. Но Чернышевский не ограничивался легальной публицистической деятельностью. Огромное значение он придавал конспиративной работе и созданию революционной организации, собирался воспользоваться тайным печатным станком, чтобы непосредственно обратиться с революционным призывом к широкой крестьянской массе. Это подтверждают действия Чернышевекого в течение 1861 и 1862 гг., вплоть до дня ареста его царским правительством. Великий писатель-мыслитель органически сочетался в Чернышевском с бесстрашным революционным вождём.

Либерально-буржуазная историография изо всех сил старалась выдать Чернышевского за человека, весьма далёкого от революции соглашателя либерального типа (Денисюк и др.). Эта грубая фальсификация облика великого революционера основывалась на явной подтасовке фактов искажала истинное знатение Чернышевского в своих классовых целях Первой серьезной исследовательской работой о Чернышевском явился большой труд Г. В. Плеханова «Н. Г. Чернышевский», посвященный анализу его идеологии. Но революционно-демократическая сущность воззрении и деятельности Чернышевского, его непоколебимая преданность идее крестьянской революции затушёвана в этой работе. Давая во многом правильное освещение общих теоретических взглядов Чернышевского, Плеханов как указывал Ленин, «иззатеоретического различия идеалистического] и материалистического] взгляда на историю... просмотрел

Практически к политическое и классовое различие либерала и демократа»! Полное непонимание действительного политического смысла деятельности Чернышевского обнаружил и М. Н. Покровский, когда назвал его «родоначальником меньшевистской тактики», который якобы призывал сохранять спокойствие и постепенно, «потихоньку да полегоньку», опираясь на «образованные классы», добиваться от царя уступок. Эта ложная оценка извращала облик гениального писателя, одного из лучших представителей русского народа, все силы отдавшего делу подготовки демократической революции. Позже в историографии выдвигались и другие ошибочные концепции, например, высказывалось неправильное мнение что Чернышевский якобы является основоположником марксизма в России; общий облик Чернышевекого рисовался как облик большевика. Великий революционный демократ не нуждается в приукрашивании такого рода, подобные концепции являются антиисторическими и лишены научного основания.

Товарищ и сподвижник, ученик и единомышленник Чернышевского, великий революционный демократ Добролюбов вошёл в литературу тремя годами позже его (первые работы Чернышевского напечатаны в 1853 г., Добролюбова — в 1856 г.). С юношеских лет Добролюбов был поглощён мыслью о великом будущем России, для которого он стремился «трудиться неутомимо, бескорыстно и горячо». Пламенный патриот Добролюбов писал, что «в человеке порядочном патриотизм есть не что иное, как желание трудиться на пользу своей страны, и происходит не от чего другого, как от желания делать добро,— сколько возможно больше и сколько возможно лучше».

Будущее величие родной страны Добролюбов связывал с революцией, демократией и социализмом. Ещё студентом Добролюбов выпускал в 1855 г. подпольную рукописную газету «Слухи», где высказал убеждение, что «нужно сломать гнилое здание нынешней администрации», а для этого надо действовать на .«низший класс народа», «раскрывать ему глаза на настоящее положение дел», возбуждать его спящие силы, внушать ему понятие о достоинстве человека, об «истинном добре и зле». Этому взгляду Добролюбов оставался неизменно верен в продолжение своей короткой, но необыкновенно яркой и плодотворной деятельности революционера-демократа, публициста, философа, критика, руководителя критического отдела в журнале «Современник».

Добролюбов подобно Чернышевскому всей душой ненавидел крепостничество и самодержавие, был врагом угнетате­лей трудового народа, сторонником социализма. Руководящим принципом своей деятельности он провозгласил борьбу за «человека и его счастье». Признавая вместе с Чернышевским превосходство над самодержавием общественно-политического устройства более передовых капиталистических стран, Добролюбов подобно ему был чужд какой бы то ни было идеализации буржуазных порядков. Он указывал на недовольство, наки­пающее на Западе в «рабочих классах», и подчёркивал, что «пролетарий понимает своё положение гораздо лучше, нежели многие прекраснодушные учёные, надеющиеся на великодушие старших братьев в отношении к меньшим». Таким образом, Добролюбов, хотя и не освободившийся от влияния утопического социализма, не верил в возможность побудить господствующие классы добровольно пойти навстречу трудящимся массам. Он ждал решения «социального вопроса» и на Западе и в России от пробуждения сознательности и активности в борьбе самих масс. «Современная путаница не может быть разрешена иначе, как самобытным воздействием народной жизни»,— писал он в на­чале 1860 г. Под таким «воздействием» он подразумевал народное восстание, крестьянскую революцию в России.

Добролюбов был непримиримым противником либералов, он резко разоблачал их за неспособность к серьёзному общественному делу, за поддержку царской власти, выявлял чрезвычайную узость и ограниченность их реформаторских планов. Либеральному обществу с его «звонкими фразами», мизерными, «почти непристойными» претензиями на реформы Добролюбов противопоставлял народ. «В народной массе нашей,— говорил он,— есть дельность, серьёзность, есть способность к жертвам... Народные массы не умеют красно говорить. Слово их никогда не праздно; оно говорится ими, как призыв к делу». Разоблачая либеральных маниловых, людей фразы, сторонников компромисса с монархией и крепостничеством за счёт народа, Добролюбов выдвигал свой положительный идеал— идеал революционера, не знающего разлада между словом и делом, охваченного одной идеей борьбы за счастье народа, готового «или доставить торжество этой идее, или умереть».

Во всех своих статьях, написанных хотя бы и на чисто литературные темы, Добролюбов выступал горячим и смелым политическим борцом. Он умел использовать их для обличения крепостнического строя и пропаганды своих революционно-демократических взглядов. Его знаменитые статьи «Тёмное царство», «Что такое обломовщина?», «Когда же придёт настоящий день?» — образцы гениального литературно-критического анализа и вместе с тем замечательные произведения ре­волюционной публицистики.

Добролюбов — писатель, «страстно ненавидевший произвол и страстно ждавший народного восстания против «внутренних турок» — против самодержавного правительства».

Чернышевский называл Добролюбова лучшим защитником интересов русского народа.

Добролюбова, как и Чернышевского, очень высоко ценили Маркс и Энгельс. Маркс ставил Добролюбова наравне с Лессингом и Дидро, Энгельс назвал Чернышевского и Добролюбова «двумя социалистическими Лессингами».

Учёные-борцы, учёные-революционеры, сплотившие вокруг себя единомышленников, работавших во имя великой задачи подготовки революции,— вот кем прежде всего предстают перед нами Н. Г. Чернышевский и Н. А. Добролюбов.

Деятельность революционных демократов имела громадное историческое значение — они были прямыми предшественниками социал-демократии в России. Они стремились разработать революционную теорию. В. И. Ленин подчёркивал, что марксизм Россия выстрадала ценой полувековых страстных поисков революционной теории. В этих поисках революционные демократы были предшественниками русской социал-де­мократии.

Революционные демократы считали народ творцом истории, главной движущей силой исторического развития. Они первые обратились с революционной проповедью к народу, а такое обращение не пропадает, даже если целые десятилетия отделяют посев от жатвы.

Революционные демократы дали беспощадную критику царизма, крепостничества и либерализма, сохранившую своё значение на долгие годы. В этом они также являлись предшественниками социал-демократии в отличие от народников, которые сами скатились к либерализму.

На произведениях революционных демократов воспитались целые поколения революционеров. В. И. Ленин подчёркивал, что его революционное мировоззрение формировалось под влиянием и этих произведений.

Идейное наследство революционеров-демократов имело громадное значение для воспитания последующих поколений революционеров и в других странах. Так, Г. Димитров говорил, что в формировании его революционных взглядов громадную роль сыграл роман Чернышевского «Что делать?». Рахметов был для него образцом революционера.

Революционные демократы были предшественниками социал-демократии и в глубоко патриотическом, беззаветном служении своему народу, в борьбе за его революционное освобождение.

Журнал «Современник» — идейный центр революционной демократии. Идейным центром революционной демокра­тии стал журнал «Современник», лучший и популярнейший журнал эпохи. Редактором журнала был великий поэт русской революционной демократии — Н. А. Некрасов, активный участник революционной борьбы тех лет.

Революционные демократы во главе с Чернышевским и Добролюбовым сделали журнал органом пропаганды революционно-демократических идей. «Современник» в пору руководства Чернышевского и Добролюбова играл совершенно исключительную роль в жизни передового русского общества, в особенности разночинской молодёжи. Он пользовался, по верному свидетельству Н. Михайловского, таким престижем, «равного которому дотоле не было во всей истории русской журналистики».

«Могучая проповедь Чернышевского, умевшего и подцензурными статьями воспитывать настоящих революционеров» звучала со страниц «Современника».

Понимая всю узость, всё убожество и крепостнический характер подготовлявшейся крестьянской реформы, редакция «Современника» во главе с Чернышевским неустанно разоблачала царскую реформу и отстаивала интересы угнетённого крестьянства.

Вместе с тем Чернышевский глубоко понимал классовую природу либерализма и беспощадно разоблачал на страницах «Современника» линию измен либерализма.

Сплочённая вокруг Чернышевского и Добролюбова группа единомышленников в составе М. Л. Михайлова, Н. В. Шелгунова, Н. А. Серно-Соловьёвича, В. А. Обручева, М. А. Антоновича, Г. 3. Елисеева и др. в своих статьях, помещённых в «Современнике», также проводила идею подготовки крестьянской революции, разрабатывала серьёзные теоретические вопросы, освещала живую, актуальную тематику, выдвигавшуюся русской жизнью.

«Современник» как идейный центр революционной демократии сыграл огромную роль и в организационном сплочении революционных сил. Именно из этого идейного центра тянулись нити к другим передовым журналам, к кружкам «чернышевцев» в студенческой и военной среде, к подпольным организациям молодёжи, к «Колоколу» Герцена и Огарёва. Именно вокруг «Современника» собралась та плеяда соратников Чернышевского и Добролюбова, которая явилась ядром создававшейся в эпоху революционной ситуации «партии» революционеров 1861 г.




  1. Маргарита

    Чернышевский был больше теоретиком, чем практиком, а на бумаге все должно быть красивым, поэтому его идеи где-то утопические, где-то нереальные, но они вполне справедливы и они отражали актуальные проблемы общества 19 века.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.