Замысел создания революционной организации в 1859 — 1861 гг


Понимая, что в России назревает революция, революционные демократы сознавали необходимость создания революционной организации, которая централизовала бы движение, руководила бы им и подготовила бы открытое революционное выступление. Вопрос об этом ещё чрезвычайно мало изучен. Но всё же на основе исследования архивных материалов выясняются его отдельные стороны.

Осуществление этого замысла в условиях усиленного сопротивления отживающих сил крепостнического строя представляло величайшие трудности, требовало чрезвычайной конспирации, необыкновенной твёрдости и исключительного мужества.

Ещё накануне революционной ситуации Н. Г. Чернышевский начал осуществлять свой давний замысел и с этой целью, взяв на себя редактирование «Военного сборника», в 1858 г. завязал серьёзные связи с передовыми офицерами русской армии. Связи эти не порывались и в годы революционной ситуации. К осуществлению замысла создать революционную организацию непосредственным образом причастны Н. А. Добролюбов, М. Л. Михайлов, Н. В. Шелгунов, Николай и Александр Серно-Соловьёвичи и ряд других участников движения.

К тому же решению самостоятельно пришли за границей Н. П. Огарёв и А. И. Герцен. Так возникло два идейно-организационных центра— петербургский и заграничный, лондонский, в которых зрела мысль о создании революционной организации.

Н. П. Огарёв оставил документальные материалы, свидетельствующие о наличии у него в 1857—1860 гг. подробно разработанного плана действий в этом отношении. Развитая им программа «всеобщего нового устройства России» требовала прежде всего «немедленного уничтожения всякого крепостного права помещичьего и казённого на людей и землю» и созыва Земского собора «из посланцев ото всех уездов, выбранных всем народом без различия сословий»; программа требовала уничтожения сословий, введения равноправия всех граждан, замены казённого чиновничества выбранными людьми. «Если (или так как) государь не хочет созвать Земского Собора, то неурядица неизбежно доведёт до восстания... Так как восстание не­избежно, то надо его устроить и направить в разумном порядке, отнюдь не кровопролитно и не разорительно»,— писал Огарёв. Он предлагал при помощи армии, участвующей в революции, организовать «восстание, идущее строем»; это означало, что к восставшим войскам должны были присоединиться восстав­шие крестьяне — «прибылые охотники-ратники» и, вооружившись, идти за войском в военном строю. Землю Огарёв пред­полагал без выкупа отдать крестьянам в размере обрабатывавшейся ими крестьянской запашки, помещики же должны были получить выкупную стоимость земли «из общих государственных доходов, без всякого особого взимания с крестьян чего-либо...». Будущая Россия представлялась Огарёву республиканской федерацией девяти «Союзов» (Среднерусского, Прибалтийского, Польско-Литовского, Беломорского, Волжского, Украинского, Новороссийского, Урало-Сибирского и Амурского). Революционный центр организации должен был, по мнению Огарёва, находиться в России и лишь отделение его — в Лондоне; вся Россия должна разделиться на революцион­ные округа; во главе их становятся члены революционного центра, которых Огарёв предполагал назвать понятным для народа названием «апостолов». «Общество как мыслящий миноритет обязано создать себе живые связи с немым множеством, т. е. крестьянством»,— писал Огарёв. Поскольку на документах имеются пометки друга Огарёва Герцена, можно предположить, что многие положения выдвигаемой Огарёвым программы были для них общими.

Между Герценом — Огарёвым, с одной стороны, и Чернышевским — Добролюбовым и их соратниками — с другой, было немало серьёзных разногласий. Программа петербургского центра шла дальше программы Огарёва — Герцена, была более последовательной. В 1859 г. Чернышевский ездил в Лондон для объяснений с Герценом; поводом для поездки была необходимость объясниться с последним по поводу резкого и несправедливого нападения Герцена на радикальное выступление Добролюбова с критикой обличительной литературы в юмористическом «Свистке» (приложении к «Современнику»). Правдоподобно предположение, что круг вопросов, обсуждавшихся при встрече Герцена и Чернышевского, был много шире, нежели обсуждение статьи Герцена или «Свистка», — идейные руководители революционного движения, вероятно, обсуждали вопрос о планах и перспективах дальнейших действий.

Герцен сначала не понимал важности той политики разобла­чения либерализма, которую со всей непримиримостью про­водили Чернышевский и Добролюбов. Нужно было во что бы то ни стало вырвать Герцена из плена либеральных иллюзий, помочь победе в нём демократа над либералом. В 1860 г. в «Колоколе» появилось замечательное «Письмо из провинции» за подписью «Русский человек». Автор этою письма убеждал Герцена окончательно отказаться от всяких надежд на царя, на мирное и безболезненное разрешение правительством в духе народных интересов крестьянского вопроса. «Вы всё сделали, что могли, писал он Герцену,— чтобы содействовать мирному решению дела, перемените же тон, и пусть ваш «Колокол» благовестит не к молебну, а звонит набат! К топору зовите Русь. Прощайте и помните, что сотни лет уже губит Русь вера в добрые намерения царей. Не вам её поддерживать». «Письмо из провинции» было ярким свидетельством подготовки разночинских демократических кругов к революционному выступлению. Одновременно письмо было также отражением нетерпения и воз­буждения, охватывавших народную массу. Герцен отвечал «Русскому человеку»: «Мы расходимся с вами не в идее, а в средствах, не в началах, а в образе действования. Вы представляете одно из крайних выражений нашего направления».

Несмотря на разногласия, революционный лагерь рассматривал себя как сообща действующее целое и революционную борьбу считал своим «общим делом». Революционеры видели рас­тущее напряжение революционной ситуации и с минуты на минуту ждали революционного взрыва. Рассчитывая, что подготовляемая правительством и либералами крестьянская реформа разоблачит перед народом истинное лицо царизма, обманувшего народные ожидания, революционные руководители готовились к организации выступления сейчас же после реформы. Прокламация Чернышевского «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон», написанная накануне реформы, разоблачала царскую реформу, открывала истинное лицо царизма и звала народ к открытому революционному выступлению, которое должно было повсюду начаться одновременно, по сигналу из революционного центра (в революционных кругах пользовались термином «повсюдное восстание»). Обстановка с минуты на минуту становилась всё напряжённее.

Имеются данные, что уже в первый год революционной ситуации (в мае 1859 г.) Н. Г. Чернышевский и Н. А. Добролюбов приступили к созданию конспиративной организации внутри России. Вопрос о консолидации революционных сил из стадии замысла начал переходить в стадию реализации одной из важнейших сторон этой работы был вопрос об установлении тесных связей с заграничным центром, с его вольной русской типографией и «Колоколом». Но задача объединения усилий петербургского и заграничного центров была далеко но лёгкой. Решению её чрезвычайно мешали либеральные иллюзии Герцена-демократа.

Эти иллюзии, мешая Герцену отчётливо понять классовую природу самодержавия и либерализма, делали противоречивой его тактическую позицию. Герцен громил самодержавный строй и в то же время взывал к императору, предлагая ему по существу стать на революционные позиции. Эти «надежды» Герцена на монархию были не только глубоко ошибочны, но и чрезвычайно опасны — они могли дезориентировать революционное движение. Но, совершая ошибки, Герцен по существу стоял на революционно-демократических позициях и никогда не был либералом. В том же году, когда он писал свои письма к императору и императрице, он в «Колоколе» страстно и убеждённо боролся за освобождение крестьян с землёй, требовал сокрушения помещичьего землевладения и крепостнического гнёта. Герцен и его «Колокол» стремились решительно уничтожить те устои старого строя, которые защищали либералы-соглашатели. Покинув Россию в 1848 г., Герцен уже был демократом и социалистом. Все последующие годы он неизменно шёл вперёд, его демократическое мировоззрение углублялось и расширялось. Либеральные иллюзии Герцена были порождены тем, что он не видел и не мог видеть в 40-е годы револю­ционного народа. Но, когда он увидел его в 60-х годах, он сумел изжить эти иллюзии, укрепить свой революционный демократизм.

В этом процессе идейного роста Герцена величайшую роль сыграло влияние на него революционеров-разночинцев, осо­бенно Н. Г. Чернышевского и Н. А. Добролюбова, стоявших на голову выше Герцена.

Высоко ценя Герцена, Чернышевский и Добролюбов стре­мились привлечь его на свою сторону, решительно критикуя его либеральные шатания. Критика ими Герцена была борьбой за Герцена. Под влиянием этой критики Герцен всё решительнее изживал своп либеральные иллюзии, всё более сближался с русским революционным центром во главе с Чернышевским.

В конце 1860 — начале 1861 г., ещё накануне реформы 1861 г., Чернышевский написал прокламацию «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон», призывавшую крестьян к вооружённому восстанию. Она была адресована всему много­миллионному русскому крестьянству и явилась звеном обширного плана издания прокламаций, которые адресовались разным слоям населения России: крестьянам, солдатам, молодёжи и т. п.

В этой прокламации Чернышевского засвидетельствовано наличие в России накануне реформы 1861 г. революционного центра, который берёт на себя руководство революционным движением и подачу сигнала к началу всеобщего крестьянского восстания («Мы уж увидим, когда пора будет, и объявление сделаем»). Центр организации был, по свидетельству Чернышевского, связан с провинцией («Ведь у нас по всем местам своп люди есть, отовсюду нам вести приходят, как народ, да что народ»).

Прокламация Чернышевского во многом перекликается с конспиративным документом Огарёва «Цель русского движения». Оба документа проводят идею подготовки народного, крестьянского восстания. Тактическое решение вопроса о восстании во многом различно, но основная мысль — соединение крестьянского восстания с организованным восстанием солдат и революционного офицерства — проходит красной нитью в обоих документах.




  1. Маргарита

    Герцен — личность совсем неоднозначная и непостоянная. Мне он неприятен и любые его идеи мне не нравятся. Умный, адекватный человек не женится на своей двоюродной сестре и не станет объединено жить с другой семейной парой. О каких идеях может говорить такой человек? А помимо политики, он также занимался педагогикой и утверждал, что ребенок должен жить в здоровой обстановке. В общем, его слова и его жизнь — две разные истории.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.