Российское славянство и западничество


К концу 30-х гг. XIX в. сложилось либерально-оппозиционное движение западников и славянофилов. В это время духовная жизнь общества была сосредо­точена в частных домах, и идейные дискуссии происходили главным образом в светских гостиных. В Москве такие гостиные и кружки были особенно многочисленны. В некоторых из этих салонов встречались самые образованные и блестящие представители интеллектуальных кругов. Тут происходил обмен мыслями среди высокообразованных людей, обладавших часто настоящим ораторским талантом. После европейских событий 1848 г. эти кружки оставались единственными центрами интеллектуальной и духовной жизни.

Размежевание двух направлений — западников и славянофилов — начинается уже в правление Александра I— в 1814—1821 гг., когда западники видели в «польской модели» тот исторический шанс, который позволил бы России выйти на один уровень с Западной Европой. Иную концепцию предлагали славянофилы — концепцию самобытного исторического пути России, отличного от европейского.

Спор между славянофилами и западниками с точки зрения оценки русской истории носил теоретический характер. «Вне московских салонов русская жизнь и европейское образование преспокойно уживались рядом, и между ними не оказывалось никакого противоречия; напротив, успехи одного были чистым выигрышем для другой», — писал западник Б.Н. Чичерин. В действительности и те, и другие выражали обеспокоенность за будущее России и желали видеть ее свободной и процветающей.

Сторонники славянофильства — А.С. Хомяков, братья И.В. и П.В. Киреевские, братья К.С. и И.С. Аксаковы, Ю.Ф- Самарин, А.И. Кошелев, В.А. Черкасский — это представители старых дворянских родов, по обычаю таких семей получившие хорошее домашнее воспитание, а затем образование в Московском университете. Новые впечатления и знания, нуждавшиеся в осмыслении, они приобрели во время путешествий по европейским странам. Исполненные любовью ко всему русскому, они представили свою программу общественного переустройства, основанную изначально на самобытности исторического развития России, его отличии от западноевропейского. Не случайно именно Москва с ее противостоянием Петербургу, выражавшему идею государственности, воплощала для них связь с высшими духовно-религиозными ценностями допетровской эпохи, была символом предшествовавшей идеаль­ной России и идейным центром славянофилов.

Между тем было бы ошибочным считать славянофилов ретроградами, зовущими Россию назад, к допетровским порядкам. Наоборот, они звали идти вперед, но не по тому пути, который избрал Петр I, внедрив западные порядки и обычаи. Славянофилы приветствовали все достижения современной им западноевропейской цивилизации, прогресс как таковой, но считали нужным обойтись при этом без разрушения «истинных» начал русской жизни — ломки коренных устоев и традиций.

К числу таких устоев они относили в первую очередь общинное начало и принцип согласия, «соборности». Отсюда следует скептическое отношение славянофилов к преобразовательной деятельности Петра I, так как путь, который он избрал, неизбежно влек за собой революционные потрясения. Народ в понимании славянофилов неизменно оставался носителем христианской идеи, а восточное православие — религией, в наивысшей степени выражающей величие человеческого духа и любовь к ближнему. В противоположность Чаадаеву они исключительно высоко оценивали православие как путь именно к духовной свободе и совершенствованию, а не к преобразованию внешнего мира.

Славянофильство как идейное течение русской общественной мысли заявило о себе в 1839 г., когда глава славянофилов А.С. Хомяков выступил с программной запиской «О старом и новом», а И.В. Киреевский — со статьей «В ответ Хомякову». В них была сформулирована в общих чертах вся славянофильская концепция. В 1839—1845 гг. сложился славянофильский кружок, душой которого был А.С. Хомяков. Окончательно же славянофильство оформилось к 1845 г., когда был опубликован ряд славянофильских статей в журнале «Москвитянин».

Славянофилы усиленно занимались историей крепостного права в России. Само закрепощение русского крестьянина они рассматрива­ли как неизбежную меру, устанавливающую оседлость земледельца, своего рода жертву русского народа, принесенную им ради сохранения русского государства. К XIX в. историческая миссия крепостного права было уже выполнена, и закрепощение становилось бессмысленным. Славянофилы хотели не столько освободить крестьян, сколько освободить от них помещика. Помещик должен был получить «право на собственность» земли, а община — «право на пользование» ею, а главным содержанием общественной деятельности славянофилов вплоть до начала крестьянской реформы стали попытки примирения обоих этих прав.

Освобождение крестьян представлялось славянофилам постепенным, путем реформы сверху, в зависимости от характера хозяйства и особенностей местности. С конца 50-х гг. XIX в. славянофилы принимали активное участие в подготовке крестьянской реформы. Их проекты учитывали в первую очередь интересы помещиков, но делали и уступки буржуазии, с которой те были связаны в своей предпринимательской деятельности. Объективно славянофилы выражали интересы либеральных помещиков, хозяйство которых уже встало на путь капиталистического развития, и подталкивали общество к реформам, имевшим буржуазный характер. Это выразилось и в главном учении славянофилов об общине: при незыблемости существования общины они допускали возможность выхода из нее при определенных условиях и даже сохранение за ней лишь административных функций.

Славянофильство как идейно-политическое течение русской общественной мысли сходит с политической сцены примерно к концу 70-х гг. XIX в. Славянофилы оставили богатое наследие во многих областях гуманитарного знания: философии, литературе, истории, богословии, экономике. Их концепция получила развитие в концепции создателей сборника «Вехи», издававшегося в России с 1909 г., — НА. Бердяева, И.О. Лосского, С.Н. Булгакова и др. Преобладающей в их трудах стала мысль о религиозно-мистическом характере «русского направления», мысль о «святой Руси» как об идеале, к которому устремлены надежды «истинно русских людей». Авторы «Вех» считали определяющей чертой русской культуры ее религиозный характер, а основной национальной чертой русского народа — нелюбовь к политике, врожденный аполитизм. Под влиянием событий Октября 1917 г. они особо подчеркивали роль либерального и консервативного течений в развитии русской общественной мысли в противовес революционному, которое является чуждым, привнесенным с Запада явлением, тогда как русскому народу органически присущи социальный мир и неприятие революционных переворотов.

В противовес славянофилам западники отрицали самобытность исторического развития России, признавали независимость общечеловеческих ценностей от их национального происхождения. Западники верили в единство человеческой цивилизации во главе с Западной Европой, а задача России — постараться слиться с ней в одну культурную семью. Кружок западников оформился в 1841 —1842 гг. Со­временники причисляли к западникам всех, кто противостоял славянофилам, — как лиц с либеральными взглядами, таких как П.А. Анненков, В.П. Боткин, Н.Х. Кетчер, В.Ф. Корш, так и тех, кто придерживался радикальных воззрений. Их объединяло решительное неприятие существующего порядка вещей: «Родная действительность ужасна!» — восклицал «неистовый Виссарион» — B.F. Белинский. Среди западников были известные профессора Московского университета историки Т.Н. Грановский и СМ. Соловьев, правоведы М.Н. Катков и К.Д. Кавелин, филолог Ф.И. Буслаев, писатели И.С. Тургенев, И.И. Панаев, И.А. Гончаров, Н.А. Некрасов.

Западничество было представлено «обеими столицами» — Москвой и Петербургом. В московских салонах (Елагиных, Свербеевых, Чаадаева и др.) велись споры, зачитывались статьи и трактаты. Западники не разделяли убеждений славянофилов в том, что весь верхний слой русского общества подчинился влиянию петровских преобразований, презирает все русское и слепо поклоняется всему иностранному, что европейских наук и образования надо остерегаться и что России нечему учиться у Западной Европы. Видя в допетровской Руси установление всеобщего рабства, западники не могли согласиться со славянофилами и в том, что высший идеал человечества— это те крестьяне, среди которых они сами жили и которых знали с детства.

Основной чертой существующего строя западники считали беспредельность власти и ничтожность личности перед ней. Крепостное право было только одним из проявлений этого. Целью их движения было создание государства и общества, обеспечивающих свободу. Единственной движущей силой общественного прогресса они считали не крестьянство, а «образованное меньшинство». Западники видели необходимость приобщения России к Западу, внедрения западного просвещения и культуры. В отличие от славянофилов; сторонников неограниченного самодержавия, западники выступали за конституционную монархию западноевропейского образца со свободой слова, печати, неприкосновенностью личности и гласным судом. Образцом для них служил парламентский строй Англии и Франции, а общественной трибуной — журналы «Отечественные записки», «Московский наблюда­тель», «Московские ведомости», позже — «Русский вестник».

Западники считали, что Петр I положил начало русской истории. В целом для них характерно стремление рассматривать государственную власть как творца истории, инициатора всех изменений в жизни русского общества. Русский народ представлялся им пассивным в отличие от западных народов, организованных и сумевших ограничить верховную власть. Эти идеи легли в основу так называемой «государственной школы» в русской историографии. Ее создателями стали профессора-западники СМ. Соловьев, К.Д. Кавелин, Б.Н. Чичерин.

Большое значение имели также труды Т.Н. Грановского по западно­европейской истории, в которых прослеживалось возникновение и развитие всех составляющих западной цивилизации со времен Римской империи.

Одним из самых заметных явлений общественной жизни России 50-х гг. XIX в. стала дискуссия о русской общине, в которой приняли самое деятельное участие западники и славянофилы. Славянофилы выступали в поддержку общины, приводя целый ряд аргументов. Они полагали, что община спасет государство от появления земледельческого пролетариата. Сторонниками этих взглядов были Ю.Ф. Самарин, А.С. Хомяков, позже — Н.Г. Чернышевский, не замечавшие, впрочем, главного: сохранение общины обосновывалось ими тогда, когда социальный прогресс уже вел к расслоению общества и разрушал существующий патриархальный уклад.

Против общинного владения землей выступили западники: экономист Д.М. Струков в «Опыте изложения главнейших условий успешного сельского хозяйства», Б.Н. Чичерин в «Обзоре исторического развития сельской общины», И.В. Вернадский в работе «О поземельной собственности», П.А. Валуев, М.Н. Катков, отстаивавшие принцип частной собственности.

На рубеже 40—50-х гг. XIX в. радикально-демократическое направление в лице А.И. Герцена, И.Л. Огарева и В.Г. Белинского постепенно отделялось от западников. От радикальных позиций в западническом лагере они пришли к отрицанию современного им западноев­ропейского уклада и видели спасение в социализме — справедливом общественном строе, в котором отсутствуют частная собственность и эксплуатация человека человеком. В основу революционно-демократической теории были положены новейшие философские и политические, главным образом социалистические, учения, выдвинутые западными мыслителями А. Сен-Симоном, Ш. Фурье и Р. Оуэном. Сторонники этого направления группировались вокруг журналов «Современник» и «Отечественные записки». Под влиянием идей «утопического социализма» в Петербурге 40-х гг. XIX в. возникло несколько объединений. Наиболее известным из них был кружок М.В. Буташевича-Петрашевского. Среди собиравшихся по пятницам в его доме было немало будущих знаменитостей — М.Е. Салтыков-Щедрин, братья В.Н. и А.Н. Майковы, А.Н. Плещеев, Н.Я. Данилевский, а также молодой Ф.М. Достоевский. К 1848 г. деятельность кружка приняла более решительный характер: составлен «Проект об освобождении крестьян» и обсуждались вопросы крестьянской революции. Полиция арестовала 34 активных участников кружка (в их числе Ф.М. Достоевского), которые были осуждены сначала к смертной казни, а потом, после унизительной процедуры гражданской казни, сосланы в Сибирь на каторжные работы.

Сопоставляя судьбы России и Запада, русские радикалы считали, что именно в России, а не в Европе в будущем должен утвердиться социализм. Поражение революций 1848—1849 гг. в Западной Европе вызвало у них неверие в европейский социализм. «Русский социализм», теоретиком которого был А.И. Герцен, исходил из идеи «самобытного» пути развития России, которая, минуя капитализм, придет через крестьянскую общину к социализму.

Эти положения впоследствии будут широко восприняты народниками. Русские леворадикальные деятели этой эпохи, как и их предшественники декабристы, склонялись к революционным методам освобо­дительной борьбы.




  1. Сергей

    Российский дуализм, проходящий через века. Ведь так и есть — если про путь развития практически всех других государств можно прямо сказать — самобытно оно было, либо подверглось влиянию, что называется, извне, про Россию так точно сказать нельзя

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.