Литература в СССР в 20-х 30-х годах


Этапы развития советской литературы, ее направление и характер обусловила обстановка, сложившаяся в результате победы Октябрьской революции.

На стороне победившего пролетариата выступил Максим Горький. Темам современности посвятил свои последние сборники стихов глава русского символизма В. Брюсов: «Последние мечты» (1920 г.) «В такие дни» (1921 г.), «Миг» (1922 г.), «Дали» (1922 г.), «Меа» («Спеши!», 1924 г.). Крупнейший поэт XX в. А. Блок в поэме «Двенадцать» (1918 г.) запечатлел «державный шаг» революции. Новый строй пропагандировал один из зачинателей советской литературы — Демьян Бедный, автор агитационной стихотворной повести «Про землю, про волю, про рабочую долю».

Видной литературной группой, пришедшей из «старого мира» и заявившей устами своих вождей о принятии революции, был футуризм (Н. Асеев, Д. Бурлюк, В. Каменский, В. Маяковский, В. Хлебников), трибуной которого в 1918—1919 гг. стала газета Народного комиссариата просвещения «Искусство коммуны». Футуризму было свойственно отрицательное отношение к классическому наследию прошлого, попытки с помощью формалистических экспериментов передать «звучаль» революции, абстрактный космизм. В молодой советской литературе были и другие литературные группировки, требовавшие отказа от любого наследия прошлого: у каждой из них имелась своя, порой резко противоречащая другим, программа такого исключительно современного искусства. Шумно заявили о себе имажинисты, основавшие свою группу в 1919 г. (В. Шершеневич, А. Мариенгоф, С. Есенин, Р. Ивнев и др.) и провозгласившие основой всего самоцельный художественный образ.

В Москве и Петрограде возникли многочисленные литературные кафе, где читали стихи и спорили о будущем литературы: кафе «Стойло Пегаса», «Красный петух», «Домино». На какое-то время печатное слово было заслонено словом устным.

Организацией нового типа стал Пролеткульт. Ее первой Всероссийской конференции (1918 г.) направил приветствие В. И. Ленин. Эта организация впервые сделала попытку приобщить к культурному строительству самые широкие массы. Руководители Пролеткульта — А. Богданов, П. Лебедев-Полянский, Ф. Калинин, А. Гастев. В 1920 г. в письме Центрального Комитета Коммунистической партии «О пролеткультах» были «вскрыты их философские и эстетические ошибки». В том же году из московского Пролеткульта вышла группа писателей, основавшая литературную группу «Кузница» (В. Александровский, В. Казин, М. Герасимов, С. Родов, Н. Ляшко, Ф. Гладков, В. Бахметьев и др.). В их творчестве воспевались мировая революция, вселенская любовь, механизированный коллективизм, завод и т. д.

Многие группировки, претендуя на единственно правильное освещение новых общественных отношений, обвиняли друг друга в отсталости, непонимании «современных задач», даже в наме­ренном искажении жизненной правды. Примечательным было отношение «Кузницы», объединения «Октябрь» и литераторов, сотрудничавших в журнале «На посту», к так называемым попутчикам, в которые зачислялось большинство советских писателей (включая и Горького). Российская ассоциация пролетарских писателей (РАПП), созданная в январе 1925 г., стала требовать незамедлительного признания «принципа гегемонии пролетарской литературы».

Важнейшим партийным документом этого времени было постановление Центрального Комитета Коммунистической партии от 23 апреля 1932 г. Оно помогло «ликвидировать групповщину, замкнутые писательские организации и создать вместо РАППа единый Союз советских писателей. I Всесоюзный съезд советских писателей (август 1934 г.) провозгласил идейное и методологическое единство советской литературы. Съезд определил социалистический реализм как «правдивое, исторически конкретное изображение действительности в ее революционном развитии», ставящее своей целью «идейную переделку и воспитание трудящихся в духе социализма».

В советской литературе постепенно появляются новые темы, жанры, возрастает роль публицистики и про­изведений, посвященных важнейшим событиям истории. Внимание писателей все более занимает человек, увлеченный большой целью, работающий в коллективе, видящий в жизни этого коллектива частицу всей своей страны и необходимую, основную сферу приложения своих личных способностей, сферу своего развития как личности. Детальное изучение связей личности и коллектива, новой морали, проникающей во все области бытия, становится существенной чертой советской литературы этих лет. Огромное влияние на советскую литературу оказал общий подъем, который охватил страну в годы индуст­риализации, коллективизации и первых пятилеток.

Поэзия 20-х гг.

Расцвет поэтического творчества был подготовлен равитием культуры стиха, характерным для предреволюционных лет, когда выступили такие большие поэты, как А. Блок, В. Брюсов, А. Белый и юный В. Маяковский. Революция открыла новую страницу русской поэзии.

В январе 1918 г. Александр Блок откликнулся на пролетарскую революцию поэмой «Двенадцать». Образ­ность поэмы соединяет возвышенную символику и пеструю повседневность. «Державный шаг» пролетарских отрядов сливается здесь с порывами ледяного ветра, разгулом стихии. Одновременно А. Блок создал другое значительное произведение — «Скифы», изображающее противостояние двух миров — старой Европы и новой России, за которой поднимается пробуждающаяся Азия.

Резко расходятся пути поэтов-акмеистов. Николай Гумилев отходит к неосимволизму. Сергей Городецкий и Владимир Нарбут, вступившие в Коммунистическую партию, воспевают героические будни революционных лет. Анна Ахматова стремится запечатлеть трагические противоречия эпохи. В эфемерном мире эстетических иллюзий остался близкий к акмеистам Михаил Кузмин.

Значительную роль в эти годы играли поэты, связан­ные с течением футуризма. Велимир Хлебников, стремив­шийся проникнуть в истоки народного языка и показав­шии неизвестные ранее возможности поэтической речи, пи­сал восторженные гимны о победе народа (поэма «Ночь перед Советами»), видя в ней, впрочем, лишь стихийное «разинское» начало и грядущий анархический «Людомир».

В начале 20-х гг. в советской поэзии появляется ряд новых крупных имен, почти или совсем не известных в дооктябрьский период. Соратник Маяковского Николай Асеев при известных общих с ним чертах (пристальное внимание к жизни слова, поиски новых ритмов) обладал своим особым поэтическим голосом, так ясно выразившимся в поэме «Лирическое отступление» (1925 г.). В 20-х гг. выдвинулись Семен Кирсанов и Николай Тихонов, баллады и лирика последнего (сборники «Орда», 1921 г.; «Бра­га», 1923 г.) утверждали мужественно-романтическое направление. Героика гражданской войны сделалась веду­щим мотивом творчества Михаила Светлова и Михаила Голодного. Романтика труда — основная тема лирики поэта-рабочего Василия Казина. Взволнованно и ярко, сближая историю и современность, заявил о себе Павел Антокольский. Видное место в советской поэзии заняло творчество Бориса Пастернака. Романтику революции и свободного труда воспел Эдуард Багрицкий («Дума про Опанаса», 1926 г.; «Юго-Запад», 1928 г.; «Победители», 1932 г.). В конце 20-х гг. Багрицкий входил в группу конструктивистов, которую возглавил Илья Сельвинский, создавший произведения большой и своеобразной поэтической силы (поэмы «Пушторг», 1927 г.; «Улялаевщина», 1928 г.; ряд стихотворений). К конструктивистам также примкнули Николай Ушаков и Владимир Луговской.

В самом конце 20-х гг. привлекает к себе внимание самобытная поэзия Александра Прокофьева, выросшая на почве фольклора и народного языка русского Севера, и интеллектуальная, полная поэтической культуры лирика Николая Заболоцкого («Столбцы»). После длительного молчания переживает новый творческий подъем Осип Мандельштам.

Поистине всенародную известность завоевал Владимир Маяковский. Начав свой путь в русле футуризма, В. Маяковский под влиянием революции пережил глубокий перелом. В отличие от Блока он смог не только «слушать революцию», но и «делать революцию». Начиная с «Левого марша» (1918 г.), он создает ряд крупных произведений, в которых с большой полнотой и силой рассказывает «о времени и о себе». Произведения его разнообразны по жанрам и тематике — от предельно интимных лирических поэм «Люблю» (1922 г.), «Про это» (1923 г.) и стихотворения «Письмо Татьяне Яковлевой» (1928 г.) до былины «150 000 000» (1920 г.) и новаторского «документального» эпоса «Хорошо!» (1927 г.); от возвышен­но героических и трагедийных поэм «Владимир Ильич Ленин» (1924 г.) и «Во весь голос» до саркастической сатиры в серии «портретных» стихов 1928 г. — «Столп», «Подлиза», «Сплетник» и т. д.; от злободневных «Окон РОСТА» (1919—1921 гг.) до утопической картины «Пятого Интернационала» (1922 г.). Поэт всегда говорит именно «о времени и о себе»; во многих его произведениях целостно, необедненно выражается революционная эпоха в ее грандиозности и сложных противоречиях и живая личность поэта.

Все это воплощено Маяковским в неповторимой об­разности его поэзии, которая соединяет документализм, символы и грубую предметность. Изумительна его поэтическая речь, вбирающая в себя, сливающая в мощное целое фразеологию митинговых призывов, древнего фольклора, газетной информации, образного разговора. Наконец, неподражаем ритмико-интонационный строй его стиха с «выделенными словами», дающими ощущение вы­крика, с маршевыми ритмами или, напротив, небывало длинными строками, словно рассчитанными на хорошо поставленное дыхание оратора.

Творчество С. Есенина представляет собой лирическую исповедь, где с обнаженной искренностью выражены трагические противоречия, фокусом которых стала душа поэта. Поэзия Есенина — это песнь о крестьянской Руси, слитой с природой, полной «неизречимой животности», о человеке, соединившем в характере разбойную удаль с терпением и кротостью. Деревенские «видения» обретают особенную яркость и силу потому, что переплавляются в словесное золото вдали от крестьянской рязанщины, среди шумного, враждебного города, многократно предаваемого поэтом анафеме и одновременно притягивающего его к себе. В пафосных, отвлеченно-романтических стихах Есенин приветствует Октябрь («Небесный барабанщик»), но и революция воспринимается им как приход крестьянского Спаса, богоборческие мотивы оборачиваются прославлением деревенской идиллии («Инония»). Неизбежное, по мысли Есенина, столкновение города и деревни приобретает характер глубоко личной драмы «Железным врагом», беспощадным поездом на чугунных лапах, побеждающим сельского «красногривого жеребенка», представляется ему новая, индустриаль­ная Россия. Одиночество и неуютность в чуждом мире переданы в «Москве кабацкой», в условно исторической поэме «Пугачев» (1921 г.). Поэзией утрат пронизан лирический цикл («Пускай ты выпита другим», «Годы молодые с забубённой славой»), к которому примыкают на­певно-цветистые «Персидские мотивы» (1925 г.). Крупнейшим достижением Есенина явились стихотворения «Возвращение на родину», «Русь советская», поэма «Анна Снегина» (1925 г.), свидетельствовавшие о его напряженном стремлении понять новую действительность.

Максим Горький

Для развития советской литературы огромное значение имел творческий опыт Алексея Максимовича Горького. В 1922—1923 гг. написаны «Мои университеты» — третья книга автобиографической трилогии. В 1925 г. появился роман «Дело Артамоновых». С 1925 г. Горький начал работать над «Жизнью Клима Самгина».

В «Деле Артамоновых» дана история трех поколений буржуазной семьи. Старший из Артамоновых — Илья — представитель ранней формации русских капиталистов-первонакопителей; его деятельности присущ подлинный творческий размах. Но уже второе поколение артамоновского рода обнаруживает признаки деградации, неспособность направлять движение жизни, бессилие перед ее неумолимым ходом, несущим гибель артамоновскому классу.

Монументальность и широта отличают четырехтомную эпопею «Жизнь Клима Самгина», имеющую подзаголо­вок «Сорок лет». «В «Самгине» я хотел бы рассказать — по возможности — обо всем, что пережито в нашей стране за сорок лет», — пояснял Горький свой замысел. Нижегородская ярмарка, катастрофа на Ордынке в 1896 г., «Кровавое воскресенье» 9 января 1905 г., похороны Баумана, декабрьское восстание в Москве — все эти исторические события, воссозданные в романе, становятся его ве­хами и сюжетными кульминациями. «Сорок лет» — это и сорок лет русской истории и срок жизни Клима Самгина, днем рождения которого открывается книга и днем смерти которого она должна была закончиться (писатель не успел завершить четвертый том романа: последние эпи­зоды остались в черновых набросках). Клим Самгин, «интеллигент средней стоимости», как его назвал Горький, выступает носителем претензий буржуазной интеллигенции на руководящее место в общественной жизни. Горь­кий развенчивает эти претензии, развертывая перед чита­телем поток сознания Самгина — сознания, раздробленного и аморфного, бессильного справиться с обилием впечатлений, поступающих из внешнего мира, освоить, свя­зать и подчинить себе. Самгин чувствует себя закован­ным бурно развивающейся революционной действительностью, органически враждебной ему. Он вынужден видеть, слышать и обдумывать то, чего не хотел бы ни видеть, ни слышать, ни воспринимать. Постоянно обороняясь от натиска жизни, он тяготеет к успокоительной иллюзии и возводит свои иллюзорные настроения в принцип. Но каждый раз действительность безжалостно разрушает иллюзию и Самгин переживает тяжелые минуты столкновения с объективной правдой. Так Горький соединил историческую панораму с внутренним саморазоблачением героя, данным в тонах «скрытой сатиры».

Обширная тематика послеоктябрьского творчества Горького связана с жанрами автобиографии, воспомина­ний, литературного портрета. К «Моим университетам» примыкают автобиографические рассказы 1922—1923 гг. («Сторож», «Время Короленко», «О вреде философии», «О первой любви»). В 1924 г. появилась книга рассказов «Заметки из дневника», основанная на материалах мемуарного характера. Позднее написаны статьи «О том, как я учился писать» и «Беседы о ремесле», в которых проблемы литературной профессии раскрываются писателем на примерах собственной творческой биографии. Основную тему его автобиографических произведений выражают записанные им слова В. Г. Короленко: «Я иногда думаю, что нигде в мире нет такой разнообразной духовной жизни, как у нас на Руси». В автобиографических рассказах 20-х гг. и «Моих университетах» глав­ными становятся темы: народ и культура, народ и интеллигенция. Горький особенно бережно и внимательно стремится запечатлеть и тем самым сохранить для будущих поколений образы представителей передовой русской интеллигенции — носительницы прогрессивной культуры. Именно в этот период творчества рождается как самостоятельный жанр горьковский литературный портрет. Обладая феноменальной художественной памятью, которая хранила неисчерпаемые запасы наблюдений, Горький создал литературные портреты В. И. Ленина, Льва Толстого, Короленко, Блока, Л. Андреева, Каренина, Гарина-Михайловского и многих других. Портрет у Горького строится фрагментарно, лепится, как мозаика, из отдельных черт, штрихов, подробностей, в его непосредственной ощутимости, вызывая впечатление, что читатель знаком с этим человеком лично. Создавая портрет Ленина, Горький воспроизводит множество его личных особенностей, повседневных привычек, которые передают «исключительную человечность Ленина, простоту, отсутствие непреодолимой преграды между ним и любым другим человеком». «Живой у Вас Ильич», — писала Н. Крупская Горькому. В очерке о Льве Толстом Горький композиционно так располагает свои наблюдения, чтобы их контрастное сопоставление и столкновение обрисовало облик «самого сложного человека среди всех крупнейших людей XIX столетия» в разнообразных и противоречивых сторонах и гранях, чтобы перед читателем встал «человек-оркестр», как называл Толстого Горький.

Поздняя горьковская драматургия отличается большой глубиной изображения человеческого характера. Особенно показательны в этом смысле пьесы «Егор Булычев и другие» (1932 г.) и «Васса Железнова» (1935 г., второй вариант) с необычайно сложными и многосторонними, не поддающимися однолинейным определениям характерами главных героев. Характеров такого диапазона и масштаба, столь объемных и крупных, Горький в своей прежней драматургии не создавал.

Деятельность Горького в советское время была крайне разнообразной. Он выступал и как очеркист (цикл «По Союзу Советов», основанный на впечатлениях от поездки по СССР в 1928—1929 гг.), и как публицист и памфлетист-сатирик, как литературный критик, редактор произведений начинающих авторов, организатор культурных сил страны. По инициативе Горького были организованы такие издания, как «Всемирная литература», «Библиотека поэта», «История молодого человека XIX столетия», «История гражданской войны в СССР», «Жизнь замечательных людей».

Многообразие стилей прозы 20-х гг.

В самом начале 20-х годов в «большой» литературе появляется группа талантливых прозаиков и драматургов — И. Бабель, М. Булгаков, А. Веселый, М. Зощенко, Вс. Иванов, Б. Лавренев, Л. Леонов, А. Малышкин, Н. Никитин, Б. Пильняк, А. Фадеев, К. Федин, Д. Фурманов, М. Шолохов, И. Эренбург. Возвращаются к активному творчеству старые мастера — А. Белый, В. Вересаев, А. Грин, М. Пришвин, А. Серафимович, С. Сергеев-Ценский, А. Толстой, К. Тренев и др. На произведениях прозы этих лет лежит тот же отпечаток революционно­го романтизма, отвлеченности, что и поэме В. Маяков­ского «150 ООО ООО».

А. Малышкин («Падение Дайра», 1921 г.), А. Веселый («Реки огненные», 1923 г.) создают эмоциональные картины, где на первом плане почти обезличенная масса. Идеи мировой революции, обретая художественное воплощение, проникают во все поры произведения. Увлеченные изображением массы, захваченной вихрем революции, писатели на первых порах преклоняются перед стихийностью великого социального сдвига (Вс. Иванов в «Партизанах», 1921 г.) или, подобно А. Блоку, видят в революции победу «скифского» и бунтарского мужицкого начала (Б. Пильняк в романе «Голый год», 1921 г.). Только позднее появляются произведения, в которых показа­ны революционное преображение массы, ведомой вожаком («Железный поток» А. Серафимовича, 1924 г.), сознательная пролетарская дисциплина, формирующая героев гражданской войны («Чапаев» Д. Фурманова, 1923 г.), и психологически углубленные образы людей из народа.

Отличительной чертой творчества А. Неверова было стремление понять глубинные сдвиги в характерах, склонностях, самой природе людей, менявшихся и перерождавшихся у него на глазах. Главная тема его произведений — это сохранение и рост лучших качеств человеческой ду­ши в жестоких испытаниях разрухи, голода, войны. Его повесть «Ташкент — город хлебный» (1923 г.) проник­нута гуманизмом, который не звучит простым сочувствием или бессильными жалобами на жестокость времени, но активно растет, изменяется, приспосабливается к но­вым условиям и непреднамеренно, как бы сам собой, снова рождается в каждом эпизоде.

Значительным литературным центром, объединившим талантливых советских писателей (безотносительно к их групповой принадлежности), был созданный в 1921 г. по инициативе В. И. Ленина литературно-художественный и общественно-политический журнал «Красная новь» под редакцией критика А. Воронского. В журнале широко печатались произведения М. Горького, Д. Фурманова, а также других крупных писателей и литературной молодежи.

Видную роль в литературной жизни 20-х гг. играла группа молодых писателей «Серапионовы братья» (название взято у немецкого писателя Э. Т. А. Гофмана), в которую входили Л. Лунц, К. Федин, Вс. Иванов, М. Зощенко, Н. Никитин, В. Каверин, Н. Тихонов, М. Слонимский и др. Теоретик ее Л. Лунц в своих выступлениях выдвигал принцип аполитичности искусства. Однако художественное творчество «Серапионовых братьев» свидетельствовало об их активном, утверждающем отношении к революции. Живое, трагически-жизненное содер­жание раскрывается в «Партизанских повестях» Вс. Иванова, где гибнут целые села, поднявшиеся на Колчака, где движутся железные чудовища и навстречу им масса крестьянской конницы («на пятнадцать верст лоша­диный храп»), а кровь течет так щедро, как течет вода, как «текут ночи», «текут избы». С былинной силой и символической обобщенностью передает Вс. Иванов пар­тизанскую стихию, мощь крестьянского войска.

Застойный быт российской провинции, фантасмагорический мир чудаков и скудоумных обывателей изображают первые рассказы К. Федина, выдержанные в манере сказа, в резком пересечении трагического и смешного (сборник «Пустырь», 1923 г.; «Наровчатская хроника», 1925 г.).

Усложненностью синтаксиса, стиля, построения отмечен первый роман К. Федина «Города и годы» (1924 г.), в котором дана широкая панорама революции и полярно противопоставлены безвольный, мятущийся интеллигент Андрей Старцев и коммунист Курт Ван. Формальные компоненты романа (причудливая композиция, хронологические сдвиги, многоплановость, перебивка спокойного тече­ния событий сатирическими антивоенными или патетико-романтическими отступлениями, сочетание динамичной интриги с психологическим проникновением в характер героев) подчинены по замыслу автора передаче вихревого полета революции, уничтожающей все преграды на своем пути. Проблема искусства и революции стоит в центре второго романа К. Федина — «Братья» (1928 г.), также отличающегося формальными поисками.

В юмористических новеллах М. Зощенко в литературу вторгается пестрый и ломаный язык городского мещанства. Обратившись к психологии обывателя, писатель постепенно распространяет ее и на собственные лирические отступления, предисловия, автобиографические заметки, рассуждения о литературе. Все это придает творчеству Зощенко цельность, позволяет под видом безза­ботной юмористики, анекдотцев, копания в «мелкостях» призывать к бережному и любовному отношению к «маленькому» человеку, обнаруживать подчас подлинную трагедийность в изображении как будто бы мелкой, будничной и шутейной судьбы.

Как крупный мастер выступил уже в своих ранних произведениях Л. Леонов («Бурыга», «Петушихинский пролом», «Тутамур», 1922 г.; первая часть романа «Барсуки», 1925 г.). Начав с описания густой, неподвижной крестьянской жизни и городского «зарядья», он затем от словесной вязи, ярко-лубочного и условного изображения «мужика» переходит в «Барсуках» к реалистической трактовке жгучих проблем революции. Теме «лишних людей» в революции посвящен его роман «Вор» (1927 г.). Глубокий психологический анализ образа Митьки Вешкина, воспринявшего Октябрь как национальную общеклассовую революцию, не нашедшего своего места в жизни и наконец опустившегося в «блатное» царство, сопровождается изображением в мрачных красках всякого рода забитости и отверженности, вопиющей нищеты, житейских уродств. Вскоре этот «всечело­веческий» гуманизм сменяется у Леонова безоговорочным принятием советской действительности. В романе «Соть» (1930 г.), открывающем новый этап в творчестве писателя, Леонов обращается к воспеванию суровой героики борьбы «чернорабочих» первой пятилетки против защитников вековой «тишины».

Советская литература 20-х гг. развивалась в непрестанных исканиях и экспериментах, в противоборстве реалистических и модернистских тенденций. Уклон в сторону модернизма сказался в творчестве И. Бабеля, изобразившего в сборнике новелл «Конармия» (1924 г.) эпизоды из похода Первой Конной против белополяков, а в «Одесских рассказах» — пестрое «королевство» налетчиков. Романтик, правдоискатель и гуманист Бабель обнаруживает положительные черты в корявой фигуре конармейца Афоньки Виды и даже у «короля» Бени Крика. В его героях привлекает их цельность, естественность. Отклонения от «магистральной линии» развития советской ли­тературы наблюдались и в творчестве М. Булгакова.

По пути быстрого сближения с советской действитель­ностью, принятия ее идеалов развивалось творчество А. Толстого, создавшего цикл произведений, посвященных разоблачению эмиграции: «Ибикус или похождения Невзоро­ва», «Черное золото», «Рукопись, найденная под кроватью» и др. Разрабатывая жанр советского детектива («Приключения на волжском пароходе»), соединенного с фантастикой («Гиперболоид инженера Гарина»), он резкими штрихами намечает характеры, использует стремительную, напряженную интригу, мелодраматические эффекты. Элементы пессимизма, стихийно-романтическое восприятие револю­ции сказались в повестях «Голубые города» (1925 г.) и «Гадюка» (1927 г.). Расцвет творчества А. Толстого связан с его более поздними произведениями — историческим романом «Петр I» (первая книга написана в 1929 г.) и трилогией «Хождение по мукам» (в 1919 г. вышла ее первая часть — «Сестры»).

К концу 20-х гг. значительных успехов добиваются мастера советского исторического романа: Ю. Тынянов («Кюхля», 1925 г. и «Смерть Вазир-Мухтара», 1927 г.), О. Форш («Одеты камнем», 1925 г.), А. Чапыгин («Ра­зин Степан», 1927 г.). Особняком стоит написанный с большим блеском исторический роман А. Белого «Москва» (1925 г.) о жизни московской интеллигенции конца XIX — начала XX в., созданный в традициях симво­лической прозы.

Среди различных стилей советской литературы 20-х гг. выделяется творчество романтика-фантаста А. Грина. В повести «Алые паруса» (1921 г.), романе «Бегущая по волнам» (1926 г.) и в многочисленных рассказах А. Грин, единственный в своем роде писатель, поэтически преображает действительность, разгадывает «кружева тайн в образе повседневности».

Постепенно на смену темам о гражданской войне при­ходят сюжеты труда в городе и деревне. Пионерами индустриальной темы выступают Ф. Гладков (роман «Цемент», 1925 г.) и Н. Ляшко (повесть «Доменная печь», 1926 г.). Процессы, происходящие в новой деревне, отображают вслед за книгами А. Неверова «Виринея» Л. Сейфуллиной (1924 г.), первый том «Брусков» Ф. Панферова (1928 г.), «Лапти» П. Замойского (1929 г.).

Одно из произведений этого времени — «Зависть» Ю. Олеши (1927 г.) ставит проблему гармоничного че­ловека, противопоставляя «спецу» и «индустриалу» Бабичеву, строящему гигантский сосисочный комбинат, безвольного мечтателя Николая Кавалерова, одаренного способностью хдожественно воспринимать мир, но бессильного что-либо в нем переделать.

Советская литература 20-х гг. чутко отражала противоречия современности. Новый быт вызвал поначалу у ряда писателей недоверие в связи с временным оживлением буржуазных элементов города и деревни («Отступник» В. Лидина, «Трансвааль» К. Федина). Другие писатели, внимательные к проблемам морали, в заостренной полемической форме выступали против крайностей, несерьезного подхода части молодежи к любви и семье. Повесть Л. Гумилевского «Собачий переулок» (1927 г.), С. Малашкина «Луна с правой стороны» (1927 г.), рассказ П. Романова «Без черемухи» породили острые дискуссии в комсомольских ячейках, в печати.

В конце 20-х гг. для ведущих советских прозаиков стал характерен переход от «внешней» изобразительности к подробному психологическому анализу, к развитию тех традиций классики, которые до сей поры были на втором плане.

Событием в советской литературе явился роман А. Фа­деева «Разгром» (отдельное издание в 1927 г.). Как и многие другие ранее написанные произведения советских писателей, этот роман был посвящен гражданской вой­не. Однако подход к теме у Фадеева был иной. Тема романа наиболее глубоко выражена в образе партизана Морозки, бывшего шахтера. В этом рядовом человеке, который на первый взгляд может показаться несложным, Фадеев открывает необычайную напряженность внутренней жизни. Писатель обращается к углубленному психологическому анализу, используя не только толстовский метод анализа человеческого характера, но иногда и толстовское построение фразы. В «Разгроме» проявился от­личающий Фадеева интерес к нравственным проблемам и нравственному облику человека; роман молодого писателя противостоял схематически-рационалистическому изображению человека, революционного руководите­ля в особенности, которое было довольно широко распространено в литературе тех лет.

В 30-е гг. у Фадеева возникает замысел другого романа — «Последний из Удэге», над которым он не прекращает работать вплоть до конца жизни, считая этот роман своим главным творческим делом. «Последний из Удэге» должен был стать широким историко-философским синтезом. Излагая события гражданской войны на Дальнем Востоке, Фадеев намеревался на примере племени удэге дать картину развития человечества от первобытного коммунизма до будущего коммунистического общества. Роман остался незаконченным; были написаны первые две части, в которых общий замысел во­плотился не полностью.

Революционная драма

Начиная со второй половины 20-х гг. прочное место в тематике советской драматургии занимает современность. Знаменательным событием было появление пьесы В. Билль-Белоцерковского «Шторм» (1925 г.), в которой автор стремился показать пути формирования характера нового человека в революции.

Значительный вклад в драматургию 20-х гг. внесло творчество К. Тренева, писавшего и народные трагедии («Пугачевщина»), и сатирические комедии («Жена»), и героико-революционные драмы («Любовь Яровая», 1926 г.). В образах Любови Яровой, Кошкина, Шванди с яркостью переданы утверждение революции и героизм нового человека, рожденного в бурях гражданской войны. Картины революции, изображение ее активных участников, вы­ходцев из народа, и размежевание старой интеллигенции показаны в пьесе Б. А. Лавренева «Разлом» (1927 г.).

«Любовь Яровая» К. Тренева, «Бронепоезд 14-69» Вс. Иванова, «Дни Турбиных» М. Булгакова, «Разлом» Б. Лавренева имели этапное значение в истории советской драматургии. В нее широко вторгается передаваемая различными стилевыми средствами проблематика борьбы за социализм. Ту же борьбу, но ведущуюся в мирных условиях, отражают «сатирическая мелодрама» Б. Ромашо­ва «Конец Криворыльска» (1926 г.), остро публицистическая пьеса В. Киршона «Рельсы гудят» (1928 г.), пьеса А. Файко «Человек с портфелем» (1928 г.), переделанная из романа «Зависть» Ю. Олеши, лирическая драма А. Афиногенова «Чудак» (1929 г.), драма «Заговор чувств» (1929 г.) и т. д. М. Булгаков, почти целиком переключившись на драматургию, в форме острой сатиры нападает на быт нэпманов и разложившихся «ответ­работников» («Зойкина квартира»), высмеивает прямолинейный, «ведомственный» подход к искусству («Багровый остров»), ставит на историческом материале разных эпох проблему о положении художника в обществе («Кабала святош», «Последние дни»).

Особое значение для развития советского театра имела в это время драматургия Маяковского, смелая, новаторская, построенная на свободном использовании са­мых разных художественных средств — от реалистических зарисовок быта до фантастических символов и монтажа. В таких произведениях, как «Мистерия-буфф», «Баня», «Клоп», Маяковский выступал одновременно как сатирик, лирик и политический пропагандист. Здесь действуют рядом отсталые представители мещанства, бю­рократы (Присыпкин), люди коммунистического завтра («фосфорическая женщина») и повсюду слышится голос самого автора. Драматургические опыты Маяковского, близкие по своему новаторскому строю драмам Бертольда Брехта, оказали влияние на последующее развитие в европейском театре особой многоплановой «драмы XX века».

Проза 30-х гг.

Литература 30-х гг. широко отразила перестройку жизни, обусловленную активностью масс и их сознательной работой. Предметом изображения становятся индустриальные гиганты, преображающаяся деревня, глубокие изменения в среде интеллигенции. В конце периода усиливается также интерес писателей к оборонной и патриотической теме, решаемой на современном и историческом материале.

Вместе с тем сказалось отрицательное воздействие куль­та личности Сталина. Ряд талантливых писателей — М. Кольцов, В. Киршон, И. Бабель и др. — стали жертвами необоснованных репрессий. Обстановка культа личности сковывала творчество многих писателей. Тем не менее советская литература добилась значительных успехов.

А. Толстой заканчивает в это время трилогию «Хождение по мукам», повествующую о судьбе интеллигенции в революции. Строя многоплановое повествование, вводя много новых действующих лиц, и прежде всего В. И. Ленина, А. Толстой стремится показать те особенные пути, которыми его герои подходят к осознанию своей внут­ренней причастности к свершающимся событиям. Для большевика Телегина вихрь революции — родная стихия. Не сразу и не просто находят себя в новой жизни Катя и Даша. Самая трудная судьба у Рощина. Расширяя возможности реалистического эпоса как в плане охвата жизни, так и в плане психологического раскрытия личности, А. Толстой придал «Хождению по мукам» многокрасочность и тематическое богатство. Во второй и третьей частях трилогии встречаются представители почти всех слоев тогдашней России — от рабочих (большевик Иван Гора) до утонченных столичных декадентов.

Глубочайшие сдвиги, происходившие в деревне, вдохновили Ф. Панферова на создание четырехтомной эпопеи «Бруски» (1928—1937 гг.).

В исторической тематике большое место занимают мо­менты бурных народных выступлений (первая часть романа «Емельян Пугачев» Вяч. Шишкова, «Гулящие люди» А. Чапыгина), но еще больше выдвигается проблема соотношения выдающейся личности и исторического потока. О. Форш пишет трилогию «Радищев» (1934 — 1939 гг.), Ю. Тынянов — роман «Пушкин» (1936 г.), В. Ян — роман «Чингизхан» (1939 г.). А. Толстой в течение всего десятилетия работает над романом «Петр I». Историческую правоту Петра он объясняет тем, что направление его деятельности совпало с объективным хо­дом развития истории и было поддержано лучшими представителями народа.

К выдающимся произведениям эпического жанра относится «Угрюм-река» Вяч. Шишкова, рисующая революционное развитие Сибири в начале XX в.

Проза 30-х гг. (преимущественно первой половины) испытала на себе сильнейшее влияние очерка. Бурное развитие собственно очеркового жанра идет параллельно развитию эпопеи. «Широкий поток очерков, — писал в 1931 г. Горький, — явление, какого еще не было в нашей литературе». Темой очерков была индустриальная перестройка страны, мощь и красота пятилетних планов, иной раз почти очеловеченных под пером писателей. Б. Агапов, Б. Галин, Б. Горбатов, В. Ставский, М. Ильин впечатляюще отразили в своих очерках эпоху первых пятилеток. Михаил Кольцов в «Испанском дневнике» (1937 г.), серии очерков, посвященных революционной войне в Испании, дал образец новой публицистики, соединяющей точность реалистического рисунка с богатством выразительных средств. Великолепны и его фельетоны, в которых едкий юмор сочетается с энергией и остротой памфлета.

Многие значительные произведения прозы 30-х гг. были написаны в результате поездок писателей на но­востройки. Мариэтта Шагинян в «Гидроцентрали» (1931 г.), Ф. Гладков в «Энергии» (1938 г.) рисуют возведение мощных гидростанций. В. Катаев в романе «Время, вперед!» (1932 г.) динамично повествует о соревновании строителей Магнитогорска с рабочими Харькова. И. Эренбург, для которого знакомство с новостройками пятилеток имело решающее творческое значение, высту­пил с романами «День второй» и «Не переводя дыхания» (1934 и 1935 гг.), посвященными тому, как в труд­ных условиях люди самоотверженно возводят стройку. Повесть К. Паустовского «Кара-Бугаз» (1932 г.) рас­сказывает об освоении богатств Кара-Бугазского залива. Пафос, динамизм и напряженность действия, яркость и приподнятость стиля, идущие от стремления отразить свое восприятие героической действительности, — характерные черты этих произведений, как бы выросших из очерка.

Однако, широко и ярко показывая перемены, происходящие в жизни, столкновение строителей нового с приверженцами старого, писатели все еще не делают нового человека основным героем художественного произведения. Главным «героем» романа В. Катаева «Время, вперед!» является темп. Выдвижение человека в центр внимания писателя происходит не сразу.

Поиски нового героя и новой психологии личности определили в 30-е гг. дальнейшее развитие творчества Л. Леонова, давшего в романе «Скутаревский» (1932 г.) глубокий анализ той убежденности, которая движет советскими людьми. Эволюция ученого-физика Скутаревского, преодолевающего индивидуализм и осознающего великий смысл своего участия в пятилетке, составляет сюжет романа. Блеск и остроумие мысли в сочетании с неповторимой поэтичностью стиля создают новый в реализме тип ненавязчивого, органического и активного уча­стия автора в действии. Скутаревский, в каких-то чертах сливающийся с авторским «я» писателя, — мощ­ная фигура интеллигента с самобытным и глубоким мироощущением. В «Дороге на океан» (1936 г.) Леонов сделал попытку показать нового героя на фоне мировых социальных потрясений.

И. Ильф и Е. Петров публикуют в 1931 г. «Золотой теленок» — второй роман об Остапе Бендере (первый роман «Двенадцать стульев» вышел в 1928 г.). Изобразив «великого комбинатора», вторично терпящего фиаско в советских условиях, Ильф и Петров завершили создание нового сатирического стиля, остроумного и содержательного, насыщенного оптимизмом и тонким юмором.

Разоблачение «философии одиночества» составляет смысл повести Н. Вирты «Одиночество» (1935 г.), пока­зывающей гибель кулака, мятежника, одинокого врага Советской власти. Борис Левитин в романе «Юноша» убедительно изобразил крушение карьеристских поползновений | молодого интеллигента, который пытался противопоставить себя социалистическому миру и воздействовать на него «г методами бальзаковского «завоевателя жизни».

Углубленное изучение психологии человека социалистической эпохи во многом обогатило реализм. Наряду с ярким эпическим живописанием, во многом близким к публицистике, появляются прекрасные образцы передачи тончайших сторон души (Р. Фраерман — «Дальнее плавание») и психологического богатства человеческой натуры (« природоведческие» повести М. Пришвина, проникнутые фольклорной поэтикой уральские сказы П. Бажова).

Раскрытие психологических черт нового положительного героя, его типизация увенчались созданием в середине 30-х гг. романов и повестей, в которых облик строителя нового общества получил сильное художественное выражение и глубокое истолкование.

Роман Н. Островского «Как закалялась сталь» (1935 г.) повествует о жизни Павла Корчагина, не мыслящего себя вне борьбы народа за всеобщее счастье. Тяжелые испытания, через которые победоносно прошел Корчагин от вступления в революционную борьбу до момента, когда, приговоренный врачами к смерти, он отказался от самоубийства и нашел свой путь в жизни, составляют содержание этого своеобразного учебника новой морали. Построенный однопланово, как «монолог от третьего лица», роман этот приобрел мировую известность, а Павел Корчагин стал образцом поведения для многих поколений молодежи.

Одновременно с Н. Островским завершил свой главный труд — «Педагогическую поэму» А. Макаренко. Темой «Педагогической поэмы», построенной как своеобразный дневник педагога, является «выпрямление» людей, исковерканных беспризорностью. Эта талантливая картина «перековки» беспризорных детей в трудовых колониях 20-х и 30-х гг. ярко воплощает нравственную силу рядовой личности, чувствующей себя хозяином общего дела и субъектом истории.

Примечателен также роман Ю. Крымова «Танкер Дер­бент» (1938 г.), в котором раскрыты творческие возможности коллектива и каждого человека, ощутившего свою ценность во всенародной борьбе за социализм.

30-е гг. — это также расцвет детской литературы. Блестящий вклад в нее внесли К. Чуковский, С. Маршак, А. Толстой, Б. Житков и др. В эти годы В. Катаев пишет повесть «Белеет парус одинокий» (1935 г.), посвященную становлению характера юного героя в обстановке революции 1905 г. и отличающуюся большим мастерством в передаче детской психологии. Двумя классическими произведениями для детей («Школа», 1930 г. и «Тимур и его команда», 1940 г.) очерчено десятилетие наивысшей творческой активности Аркадия Гайдара.

М. Шолохов

За сравнительно короткий период молодая советская литература смогла выдвинуть новых художников мирового значения. К ним в первую очередь относится Михаил Шолохов. К концу 30-х гг. определился характер творчества этого выдающегося мастера советской прозы. В это время была в основном завершена эпопея «Тихий Дон» — грандиозная картина жизни, где каждое лицо ощущается и измеряется масштабами целой эпохи и выступает как средоточие борьбы нового мира со старым. Здесь полностью проявилось типично шолоховское умение мыслить революцию «судьбой человека», глубо­ко художественная способность следить за судьбой своих героев так, чтобы каждый поворот их, колебание, чувство были одновременно развитием сложной идеи, не вы­разимой никаким другим путем, кроме этого сплетения жизненных отношений. Благодаря этой способности содержание переживаемой эпохи вскрывается как новый этап в изменении и ломке человеческого сознания. Продолжая традиции Л. Толстого, особенно его последних произведений («Хаджи-Мурат»), М. А. Шолохов избирает центром внимания образ простого, сильного человека, страстно ищущего правду и отстаивающего свое пра­во на жизнь. Однако колоссальное усложнение жизни, которое принесла с собой революция, выдвигает новые критерии и ставит это частное право в необходимую связь с высшим правом народа, поднявшегося на борьбу против эксплуататоров. Судьба Григория Мелехова и Аксиньи, главных героев произведения, попадает, таким образом, в центр борющихся противоречий, исход которых не может быть мирным и с которыми не в силах справиться отдельная, изолированная личность, как бы богата и ценна она ни была. Шолохов рисует неминуемую гибель этих людей как раз в тот момент, когда они, казалось бы, достигли высшего развития своих духов­ных сил и глубокой жизненной мудрости.

Другое крупное произведение, написанное М. А. Шо­лоховым в эти годы, — первая часть романа «Поднятая целина» — посвящено важнейшему событию в жизни крестьянских масс — коллективизации деревни. Шолохову и здесь не изменяет его обычная суровая правдивость, которая позволяет при ясности и твердости писательского взгляда на жизнь видеть все ее противоречивые стороны. Идея Шолохова предстает в неразрывном сращении со сложной и нелегкой судьбой зачинателей колхозного движения — питерского рабочего Давыдо­ва, сурового аскета и мечтателя; сторонника немедленной революции, трогательного фантазера и чистого, принципиального работника Макара Нагульнова; спокойного, осторожного, беспредельно преданного делу колхозного строительства Андрея Разметнова.

Поэзия 30-х гг.

Поэзия 30-х гг. активно продолжила героико-романтическую линию предшествовавшего десятилетия. Лирический герой — это революционер, бунтарь, мечтатель, опьяненный размахом эпохи, устремленный в завтра, увлеченный идеей и работой. Романтичность этой поэзии как бы включает в себя и отчетливую привязанность к факту. «Маяковский начинается» (1939 г.) Н. Асеева, «Стихи о Кахетии» (1935 г.) Н. Тихонова, «Большевикам пустыни и весны» (1930—1933 гг.) и «Жизнь» (1934 г.) В. Луговского, «Смерть пионерки» (1933 г.) Э.Багрицкого, «Твоя поэма» (1938 г.) С. Кирсанова — вот не похожие по индивидуальности интонации, но объ­единенные революционным пафосом образцы советской поэзии этих лет.

В поэзии все сильнее звучит крестьянская тематика, несущая свои ритмы и настроения. Произведения Павла Васильева с его «удесятеренным» восприятием жизни, необычайной сочностью и пластикой рисуют картину ожесточенной борьбы в деревне. Поэма А. Твардов­ского «Страна Муравия» (1936 г.), отражая поворот многомиллионной крестьянской массы к колхозам, эпи­чески повествует о Никите Моргунке, безуспешно ищущем счастливую страну Муравию и находящем счастье в колхозном труде. Стихотворная форма и поэтические принципы Твардовского стали этапными в истории советской поэмы. Близкий к народному, стих Твардовского ознаменовал частичное возвращение к классической русской традиции и вместе с тем внес существенный вклад в нее. Народность стиля сочетается у А. Твардовского со свободной композицией, действие переплетается с раздумьем, прямым обращением к читателю. Эта внешне простая форма оказалась весьма емкой в смысловом отношении.

К этим годам относится и расцвет песенной лирики (М. Исаковский, В. Лебедев-Кумач), тесно связанной с фольклором. Глубоко искренние лирические стихи писала М. Цветаева, осознавшая невозможность жить и творить на чужбине и вернувшаяся в 30-х гг. на родину. В конце периода видное место в советской поэзии заняли моральные вопросы (Ст. Щипачев).

Поэзия 30-х гг. не создала своих особых систем, но она весьма чутко отразила психологическую жизнь общества, воплотив и мощный духовный подъем и созидательное вдохновение народа.

Драматургия 30-х гг.

Пафос всенародной борьбы за торжество революционной правды — такова тематика большинства пьес в 30-е гг. Драматурги продолжают поиски более выразитель­ных форм, полнее передающих новое содержание. В. Вишневский строит свою «Оптимистическую трагедию» (1933 г.) как героическую кантату о революционном флоте, как массовое действие, которое должно показать «гигантское течение самой жизни». Точность социальной характеристики персонажей (матросы, женщина-комиссар) лишь подкрепляет авторскую власть над действием; авторский монолог выдержан в искреннем и стра­стно публицистическом стиле.

Н. Погодин в «Аристократах» (1934 г.) показал перевоспитание бывших преступников, работающих на строительстве Беломорского канала. В 1937 г. появилась его пьеса «Человек с ружьем» — первая в эпической трилогии о В. И. Ленине.

А. Афиногенов в результате творческих поисков («Далекое», 1934 г.; «Салют, Испания!», 1936 г.) пришел к убеждению в незыблемости традиционного сценического интерьера. В пределах этой традиции он пишет пьесы, проникнутые точностью психологического анализа, лиризмом, тонкостью интонации и чистотой нравственных критериев. В том же направлении шел А. Арбузов, воплотивший в образе Тани Рябининой («Таня», 1939 г.) духовную красоту нового человека.

Многонациональный характер советской литературы Складывавшийся многонациональный комплекс со­ветских литератур отразил особенности исторического развития народов СССР. Рядом с литературами, имев­шими богатую историю письменной словесности (грузин­ская, армянская, украинская, татарская литературы), су­ществовали литературы молодые, у которых был только древний фольклор (калмыцкая, карельская, абхазская, ко­ми, народов Сибири), а письменная литература отсутст­вовала или делала первые шаги.

Украинская поэзия выдвигает писателей, в творчестве которых революционный пафос соединяется с нацио­нальной песенной поэтической традицией (В. Сосюра, П. Тычина, М. Рыльский, М. Бажан). Характерными чертами украинской прозы (А. Головко, Ю. Смолич) являются романтическая напряженность действия и пафосность интонации. Ю. Яновский создает роман «Всадники» (1935 г.) о героическом времени гражданской войны. Пьесы А. Корнейчука «Гибель эскадры» (1933 г.) и «Платон Кречет» (1934 г.) посвящены революцион­ной советской действительности.

Белорусская советская поэзия возникает в тесной свя­зи с народным творчеством, ее отличает внимание к простому трудовому человеку и к социалистическому преобразованию мира. Развивается жанр поэмы (П. Бровка). В прозе ведущее место занимает эпическая форма (1-я и 2-я книги эпопеи Я. Коласа «На росстанях», 1921—1927 гг.), рисующая широкую картину борьбы белорусского народа за социальное освобождение.

В закавказских литературах в 30-е гг. отмечается бурное развитие поэзии. Темой творчества ведущих поэтов грузинской (Т. Табидзе, С. Чиковани), армянской (Е. Чаренц, Н. Зарян) и азербайджанской (С. Вургун) поэзии становится социалистическое преобразование жизни. Поэты Закавказья внесли в советскую литературу элемент напряженного романтического переживания, публицисти­ческий пафос, соединенный с лирической интонацией, яркость ассоциаций, идущую от восточных классиков. Раз­вивается и роман (Л. Киачели, К. Лордкипанидзе, С. Зорин, М. Гусейн, С. Рустам).

Поэты республик Средней Азии и Казахстана использовали для создания революционной поэзии старую устную традицию, но проза в этих литературах, а также в литературах народов Поволжья (татарской, башкирской, чувашской, удмуртской, мордовской, марийской, коми) развивалась под решающим влиянием русской классической и советской литературы. М. Ауэзов, С. Айни, Б. Кербабаев, А. Токомбаев, Т. Сыдыкбеков утвердили в казахской и среднеазиатской литературах жанр многопланового эпического романа.




  1. Ольга

    Доброго времени суток! Спасибо большое, очень помогли с подготовкой к литературе, да и для себя было интересно.

    Всегда приятно первой оставить свой отзыв, поэтому хочется поблагодарить сайт и его создателей за инфомативность.

  2. Олеся

    Материал очень подробный, и это мешает восприятию. Сложно усваивать текст, когда написано так много. Плюс, мне бы хотелось видеть больший акцент на репрессиях. не забывайте, что именно писатели больше других подвергались гонениям при Сталине и Хрущеве. Уделив внимание репрессиям и влиянию режима на искусство, можно было бы связать материал с исторической эпохой.

  3. svstar1989

    Неудачное время для развития литературы. Но, несмотря на это, поражает огромное число талантливых поэтов и писателей. Возможно, в этом что-то есть

  4. Глафира

    Да, писатели были вжаты в очень узкие рамки, но талант, если он талант, то он прорвется везде. Подтверждение тому такое огромное количество шикарных произведений, которые сегодня читаешь и даешься диву: как можно было так искусно обойти установленные рамки? Уже доказано: чем сильнее запреты, тем выше мотивация. Булгаков, Ильф и Петров, Зощенко и др. это доказали.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.