Армейский быт во времена Петра I


Характерным для устройства российской армии было то, что служба всегда начиналась с нижних чинов.

Кандидаты в офицеры поступали рядовыми в один из гвардейских полков — Преображенский или Семеновский. Спустя 5 — 6 лет, смотря по способностям, они получали звание гвардии капрала либо сержанта и переводились в армейские полки прапорщиками либо подпоручиками.

Преображенский и Семеновский полки являлись своеобразным питомником офицеров для всей армии, своего рода военными училищами. В кавалерии роль военного училища играл так называемый лейбрегимент.

Гвардейские офицеры, по утверждению Антона Керсновского, исполняли не только военную службу, часто они получали ответственные поручения по другим ведомствам, например, дипломатического характера.

В обязанности оберофицеров входило присутствие в качестве «фискалов» на заседаниях правительствующего Сената и наблюдение за тем, чтобы сенаторы не занимались посторонними делами.

«История русской армии» отмечает, что петровский офицер, гвардейский в особенности, был мастером на все руки. Петру удалось поднять значение офицера в стране, царь всячески старался дать ему привилегированное по­ложение.

Иноземцы, поступая на русскую службу, прикомандировывались к генералам и штаб-офицерам, при которых несли ординарческие обязанности, присматриваясь к службе и овладевая языком.

По окончании этого стажа они зачислялись на дейст­вительную службу. Оклады иноземцам в среднем были двойные, как и подобает наемникам.

За особые заслуги военные награждались орденами. В 1698 году был учрежден орден святого Андрея Первозванного, который долгое время оставался единственным русским орденом. В конце царствования Петра был учрежден орден святого Александра Невского.

Управление войсками в мирное время сосредотачива­лось в руках военной коллегии, учрежденной в 1719 году и имевшей три отделения — армейское, гарнизонное и артиллерийское.

К концу царствования Петра I в армии насчитывалось 70 тыс. пехотинцев при 200 орудиях полковой артиллерии, 33 драгунских полка, насчитывавших 37850 человек и 100 орудий конной артиллерии, 4190 солдат артиллерийских войск с. 20 полковыми и 160 осадными орудиями, а также 2 саперные роты.

Всего в действующих войсках были 112 тыс. человек и 480 орудий. Кроме этого, имелось 68 тыс. гарнизонных войск, 10 тыс. войск ландмилиции и 35 тыс. казаков. По подсчетам Антона Керсновского, это составляло всего 225 тыс. человек, а считая личный состав флота, 250 тыс. пожизненных профессионалов.

Каждый пехотный полк имел две трехфунтовые пушки. Канониры носили форму полка и подчинялись полковому пехотному начальству.

Орудия сопровождения петровской, эпохи весили 20 пудов и перевозились парой лошадей. Каждая пехотная и драгунская рота имела свое знамя.

Знамя первой роты считалось полковым и было белым. Цвет остальных был по выбору полковника (чаще всего черным). Срок службы знамен был пять лет, и они считались амуничными вещами, хотя потеря их уже тогда считалась позорной, и части могли быть лишаемы знамен по суду.

Вся конница была драгунской: Каждый драгунский полк также имел 2 трехфунтовые пушки, а также 20-фунтовую гаубицу весом менее 30 пудов.

Вооружение пехотинца составляли фузия (ружье) и шпага. Штык вставлялся в дуло, так что стрелять с примкнутым штыком было невозможно.

Гренадеры имели помимо всего две гренадные сумки (по одной шестифунтовой «Гренаде» в каждой).

Унтер-офицеры вместо ружей имели алебарды. Недостаток в ружьях вынудил Петра вновь взять на вооружение пехоты пики в 1707 году. Пикинеры одно время составляли более четвертой части всей пехоты. Служили они преимущественно для прикрытия артиллерии.

Драгуны имели ружье, пистолеты и палаш. Пехотинцы носили ружье на плече, а драгуны приторачивали ружье к седлу, ремней на ружьях в те времена не было.

Обмундирование состояло из длинного однобортного кафтана зеленого цвета, камзола, коротких штанов до колен, зеленых чулков и низких башмаков.

На время похода и во время несения караульной службы выдавались сапоги, а драгунам — ботфорты. Зимой надевалась епанча — род плаща. Со времен Петра и до начала XX века на протяжении двухсот лет зеленый цвет являлся традиционным цветом обмундирования русских войск.

Антон Керсновский утверждает, что довольствие солдат не оставляло желать лучшего. Ежедневная порция состояла из фунта мяса, двух фунтов хлеба, двух чарок вина и кварты пива (в то же время француз А. Журдье отмечал, что русский солдат «носит небольшую жестяную коробку; у него есть маленький флакон уксуса, несколько капель коего наливает он в воду, которую пьет. А когда попадается ему немного чеснока, он его съедает с мукою, замешанной на воде. Голод он переносит лучше любого другого, а когда выдают ему мясо, он такую щедрость рассматривает как награду». Фернан Брод ель также отмечал, что армейские склады частенько бывали пусты, и тогда царь объявлял постный день — и все было в порядке).

Как свидетельствует «История русской армии», царь сам испытывал на себе в продолжение месяца солдатский паек, раньше чем утвердить его.

Годовое жалование солдата составляло 24 рубля, из которого, впрочем, половина вычиталась за обмундирование.

Казарм тогда не было, и войска располагались постоем у обывателей. «Устав воинский» требовал одной кровати на трех человек из расчета, что двое будут на ней спать, а третий занят караулами.

Отсюда следует, что третья часть наличного состава войск в петровские времена была занята караульной службой.

Дисциплина была суровой: под арест сажали в оковах, телесные наказания были часты, но особенной жестокостью не отличались. Разжалование практиковалось широко, офицеры, иногда и старшие генералы, такие как Репнин, «пи­сались в солдаты». Нижние же чины «писались в извоз­чики» (то есть в обозные).

Вот что писал Петр в одном из своих воинских артикулов: «Полки или роты, которые с поля сражения побегут, судить в генеральном военном суде. Если найдется, что на­чальники тому причиной, то их шельмовать и, преломив над ними чрез палача шпагу, повесить.

Если виновные офицеры и рядовые, то первых казнить, как сказано, а из последних по жребию десятого или как повелено будет, также повесить — прочих же наказать шпиц­рутенами и сверх того без знамен стоять им вне обоза, пока храбрыми деяниями загладят преступление. Кто же докажет свою невиновность, того пощадить».

Однако, как замечает Керсновский, к подобного рода наказаниям прибегать не пришлось. Тем не менее эта грозная сентенция сослужила свою службу, наставив на путь истинный не одно робкое сердце.

«Краткий артикул» 1706 года вводил наказание шпиц­рутенами, до тех пор применявшееся (как иноземное наказание) лишь к иноземцам, служившим в русской армии. Шпицрутены назначались исключительно по суду и виновного прогоняли сквозь строй (наибольшее количество шпиц­рутенов — прогонка сквозь строй полка — назначалось за рецидив грабежа).

Строевые рапорты петровских полков, донесения всякого рода, отчетность и переписка позволяют судить о быте русского войска.

«История русской армии» отмечает прежде всего размеры дезертирства. Например, в Бутырском полку, считавшемся одним из самых лучших в армии с 1712 до 1721 гг. бежал 361 человек. Объясняется это явление новизной для русского народа суровой и тяжелой рекрутской повинности, бывшей к тому же пожизненной.

Призванный под знамена даточный крестьянин первое время не мог свыкнуться с мыслью, что он никогда больше не увидит своей семьи, родного села, родных полей.

Отсюда и большинство побегов. Часто беглые уносили с собой амуницию и оружие. Все это отнюдь не служило спокойствию на больших дорогах. Характерно, что из всего указанного в Бутырском полку числа побегов лишь один состоялся непосредственно перед сражением.

Но мало-помалу подневольный профессионал свыкался со своей участью. С каждым годом оставленные близкие становились все более далекими, а постылый вначале полк — все более близким. Всю свою привязанность солдат переносил на него.

Территориальная система комплектования, введенная Петром (при которой земляки попадали в один полк), оказала тогда громадную услугу русской армии: рекрутчина переносилась легче — «на миру и смерть красна» — и мо­лодые полки скоро приобретали необходимую спайку.

Полки принимали из своего округа комплектование в среднем ежегодно 80 — 100 новобранцев и полностью меняли свой состав за 10 — 12 лет.

В списках рекрутов не указывалось ни возраста, ни фи­зических данных. Принимались они без осмотра, отмечалась только грамотность.

Например, из рапортов Бутырского полка (имевшего столичный округ комплектования, Бутырскую слободу в Москве) видно, что грамотных было 2 — 3 человека на сотню. В других полках — и того меньше.

Принимая во внимание тяжелые потери в боях и походах первой половины Северной войны, мы можем утверждать, что в продолжение всей этой 25-летней борьбы русская армия переменила полностью свой состав три раза. Потери россиян приблизительно составляют 300 тыс. человек.




  1. Олег Тропин

    Могу дополнить информацией о ротных округах. В сельском округе проживала армия, за которую было ответственно дворянство. Был избран комиссар, который следил за благополучием полка. Армия жила за счет населения и была наподобие полиции. Таким образом Петр I нашел жилье армии, средства для их содержания и помощь в управлении населении.

  2. Данил Старков

    Может, кому-то методы Петра 1 и покажутся чересчур строгими, но по-другому было нельзя. Вы только подумайте, этот человек всё продумывал до мелочей, даже прежде, чем утвердить солдатский паёк, он сам жил на нём месяц. Кто бы и что ни говорил, но Пётр 1 был великим человеком.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.