Какие были истоки и значение идеологии Москва — третий Рим?


После взятия Константинополя турками (в 1453 г.) и падения Византийской империи не оставалось более одного независимого православного государства, кроме Московского государства. В Московской Руси постепенно складывались представления о том, что великие князья должны играть в православном мире ту роль, которая ранее принадлежала императорам Византии. В это время на престол вступил великий князь Иван Васильевич III, сын Василия Темного. После его женитьбы в 1472 г. на племяннице последнего византийского императора Зое (Софии) Палеолог — единственной наследнице утраченного престола, Иван III как бы становился преемником светской и духовной и власти византийского императора, почитавшегося главой всего православного Востока. При московском дворе стали практиковать пышные ритуалы, заимствованные из империи. Некоторые деятели Церкви охотно восприняли константинопольскую традицию прославления монарха как основного оплота веры. Так, Ивана III называли «в православии просиявшим, благоверным я христолюбивым», сравнивали его с Константином Великим (при котором в IV в. христианство было признано легальной религией в Римской империи). В международных отношениях стал именовать себя царем, как раньше звали только византийского императора и татарского хана. Тем самым Иван III резко выделялся среди всех русских князей, противопоставляя им себя как носителя верховной, божественной власти, наследника византийских императоров.

Это было время появления множества легенд, которые должны были обосновать законное первенство московских государей над всеми русскими князьями и королями Польши и Литвы, захватившими значительную часть русских земель. В одной из них, «Сказании о князьях Владимирских» содержится утверждение о связи рода Рюрика, к которому принадлежал Иван III, с родом древнего римского императора Августа, чья власть имела божественный характер.

Идея византийско-русской преемственности и наследования царских (т. е. императорских) прав московскими государями обосновывались и позднее. Утверждению той же идеи способствовала сформулированная старцем псковского Елеазарова монастыря Филофеем политическая теория, провозглашавшая Москву «третьим Римом». В этой теории были переосмыслены слова библейского пророка Даниила об истории, как смене одного «царства» другим. В трактовке старца Филофея вся история христианства сводилась к истории трех «Римов» — первого, погубленного католичеством, второго — Константинополя, и третьего — Москвы, последнего и вечного царства всего православного мира... Тем самым задача создания централизованного Московского государства вводилась во всемирно-исторический контекст, ставилась в связь с задачей спасения греха всего человечества. В послании к великому князю Василию III Филофей писал: «Да весть твоя держава, благочестивый царю, яко вся царства православных христианские веры снидошася в твое едино царство. Един ты во всей поднебесной христианам царь», — «яко два Рима падоша, а. третий стоит, а четвертому не быти, — уже твое христианское царство иным не останется...». Антигреческая направленность посланий Филофея не могла найти поддержки у Василия III, сына гречанки, внучатого племянника последнего византийского императора. Однако некоторые патриотически настроенные церковные деятели с сочувствием восприняли концепцию превосходства «русской веры» над греческой.

В соответствии с этой теорией идея повиновения подданных царю была усилена. Филофей писал, что подданные обязаны «государю... верою служити и правдою и покорением». Принимая власть царя, они обязаны не только по его воле и говорить то, что угодно государю, но даже в мыслях не должны осуждать его. Ведь воля царя является непосредственным проявлением божественной власти и роптать на царя — все равно, что роптать на Бога.

Эта мысль стала основой усвоения в России визан­тийской традиции совмещения царем светской и духовной власти, т. е. политики «цезаропапизма» — совмещения власти цезаря (императора) и папы. Церкви призвалось значение одного из ведомств государства, правда, главнейшего; в обязанность царя входило устраивать все церковные дела: бороться с недостатками церковной жизни, назначать епископов. На практике проявлялось в председательствовании царя, как. раньше византийского императора, на церковных соборах. За усиление власти царя в церковных делах выступали «нестяжатели» — одно из влиятельных направлений в православной церкви.

В этих условиях объединительная политика московских великих князей приобретала совершенно новый смысл. Это было уже не усиление одного княжества за счет других и даже не только создание национального государства, а выполнение намеченного самим Богом высокого предназначения Москвы как последней хранительницы подлинного христианства. Сопротивление cоседних княжеств при этом трактовалось как сопротивление божественному замыслу, т. е. как тяжкий грех. В связи с этим меняется и отношение русского населения к Москве. Если до середины XV в. народ в основном пассивно относился к соперничеству князей, то после этого рубежа даже в крупнейших центрах сопротивления усилению Москвы — Новгороде и Твери образуются «московские партии». Переход войск, населения, а порой и удельных князей на службу московскому государю происходил еще до начала похода на то или иное княжество.

При Иване IV мысли, высказанные Филофеем, поручили официальное признание и в государственных, и в церковных кругах. Совершенный в 1547 г. обряд помазания на царство (во многом скопированный с соответствующего византийского ритуала), а также частые поминания о римско-греческих корнях русской государственности в официальных посланиях и в личных письмах Ивана Грозного не могли произвести сильного впечатления на католических или протестантских государей Европы (никогда не признававших первенства константинопольских императоров) и на турецких султанов, распоряжавшихся в бывших владениях Византии. Но провозглашение московского великого князя царем имело большое значение для взаимоотношений светской власти и церкви, монарха-самодержца и общества.




  1. Мария Цветкова

    И все же в те времена слишком зазнался Иван Васильевич III. Так верить в превосходство «русской веры» над греческой. Еще и хотел признания своего величия от Европы и турецких султанов...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.