Усиление реакции


Подавление польского восстания сопровождалось новой волной реакции в России. Революционные кружки и смелые одиночки, критиковавшие палочный режим Николая I, подвергались самым суровым карам. Так, поплатились члены кружков Сунгурова и Герцена за свои вольнодумные мысли и разговоры, несколько профессоров Нежинского лицея— за «вредное» влияние на юношество, группа разночинцев города Мурома — за распространение листков, направленных против самодержавия и крепостничества. Их заключали в крепостные казематы, назначали рядовыми в Кавказский корпус, на боевую линию, рассылали по отдалённым губерниям.

После 1830 г. цензура стала ещё придирчивее; охваченные паникой цензоры не пропускали самых благонамеренных сочинений. Были закрыты наиболее содержательные и распространённые журналы. В 1832 г. правительство наложило запрет на журнал «Европеец» за либеральную статью И. Киреевского «Девятнадцатый век». Николай был уверен, что автор статьи, «рассуждая о литературе, на самом деле имеет в виду политику: под словом, «просвещение» он понимает свободу», «деятельность разума» означает у него «революцию», а «искусно отысканная середина»— не что иное, как «конституция». В 1834 г. подобная же кара постигла «Московский телеграф» Н. А. Полевого за то, что он критиковал бездарную пьесу Кукольника «Рука всевышнего отечество спасла», написанную с позиций «официальной народности». В 1836 г. прекратил свои дни «Телескоп» Надеждина: он осмелился напечатать «Философическое письмо» П. Я. Чаадаева, в котором заключался протест против порядков, обрекавших Россию на политическую и культурную отсталость; Надеждин был сослан в Вологду, цензор получил отставку, а Чаадаева официально объявили сумасшедшим, причём обязали ничего не печатать. Нередко и цензоров и авторов вызывали в III отделение, подвергали допросам и сажали на гауптвахту.

Министром народного просвещения с 1833 г. стал реакционер С. С. Уваров. Этот образованный карьерист выдвинулся при Николае I своими реакционными заявлениями в духе правительственной программы; он говорил, что необходимо «завладеть умами юношества» и привить ему «истинно-русские охранительные начала православия, самодержавия и народности, составляющие последний якорь нашего спасения». По мнению Уварова, основными задачами министерства должна была стать планомерная «борьба с разрушительными понятиями», «умножение числа умственных плотин» и обуздание «порыва к приобретению роскошных знаний». «Просветительная» политика Уварова вполне соответствовала его реакционной программе. Казённые школы были изъяты из ведения университетов и подчинены назначенным чиновникам — попечителям учебных округов; частные школы и домашние учителя были поставлены под строгий контроль правительства. Университеты на основании нового устава 1835 г. потеряли значение учёных обществ, лишились права собственного суда и оказались в полной зависимости от попечителей. Были приняты разнообразные меры, чтобы помешать притоку в университеты выходцев из «низших» сословий. За студентами устанавливалось строгое наблюдение со стороны особых инспекторов. Были значительно сокращены программы средних и высших учебных заведений; на юридических факультетах уничтожили кафедры философии, естественного права, политической экономии, статистики. Насаждение религиозных и верноподданнических чувств стало важнейшей задачей преподавания. Школа, так же как и печать, должна была прежде всего бороться со всякими революционными влия­ниями.




  1. Филофей

    Наряду с примитивными гонениями кружковцев, правительство Николая I выдало министру просвещения Сергею Уварову карт-бланш на формирование официальной идеологии государства. Уваров выразил идею в триаде: «Самодержавие, Православие, Народность».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.