Степан Тимофеевич Разин


Точный год его рождения неизвестен. Его отец, Тимофей, по прозвищу Разя, пришел на Дон из Во­ронежа. Он не раз ходил в походы, участвовал в зна­менитом Азовском сидении, когда с 1637 по 1642 г. казаки удерживали на свой страх и риск, без помощи Москвы, захваченный ими Азов. Благодаря своим заслугам он стал домовитым, т. е. зажиточным казаком. Есть сведения, что первой женой его была захваченная в плен турчанка, от нее родились три сына — Иван, Степан, Флор. Судьба старшего брата Разина сложилась трагически: во время польской войны он не послушался полкового воеводы Юрия Долгорукого и самовольно со своими казаками вернулся на Дон из тяжелого похода. Воевода, не посчитавшись с ка­зачьими традициями вольной службы государству, его казнил. Возможно, эта казнь сыграла свою роль в появлении у его брата Степана ненависти к боярам.

Средний сын Разина, вскоре после смерти отца, отправился на богомолье в Соловки (1652). Тем самым он исполнял обет соловецким чудотворцам, данный его батюшкой. По дороге он побывал и в столице, куда приезжал еще два раза (в 1658 и 1661 гг.) Донские власти отправляли его на переговоры с моековскими боярами и калмыцкими князьями-тайшами. Для посольских дел очень подходили его ум, сноровка, знание нескольких иностранных языков. Степан был и удачливым военачальником. В 1663 г. он командовал отрядом донцов, которые вместе с запорожцами и калмыками ходили против крымских татар и разгромили их под Перекопом.

К моменту, когда Разин стал собирать свою ватагу, ему было около 40 лет. Несмотря на принадлежность к зажиточным (домовитым) казакам (он даже был крестником донского атамана Корнилы Яковлева), он сделал ставку на голытьбу.

Ища объяснение странным превращениям Разина из богомольца и паломника в разбойничьего атамана, СМ. Соловьев пишет: «Разин был истый казак, один из тех стародавних русских людей, тех богатырей, которых народное представление объединяет с казаками, которым обилие сил не давало сидеть дома и влекло в вольные казаки, на широкое раздолье в степь, и на другое широкое раздолье — море, или, по крайней мере, на Волгу-матушку. Мы уже видели, что это был за человек Разин; весною сходит он в посольство к калмыкам, а осенью готов уже идти на богомолье на противоположный край света, к Соло­вецким: «Много было бито, граблено, надо душу спасти!» Воротился Разин с богомолья на Дон, на Дону тесно, точно в клетке, а искателей зипунов, голытьбы, накопилось множество. Все они, и русские, и казаки, и хохлачи, говорили, им идти на Волгу воровать...».

И вот Разин призывает голытьбу, «сударей, голь кабацкую» «гулять на синее море» и грабежом «басурманских кораблей» доставить себе «казны сколько надобно». Но крестный отец Степана атаман Корнило Яковлев не пустил «воровское собрание» идти в Азовское море. Это было бы нарушением мира с Турцией. И тогда в середине мая 1667 г. отряд Разина отправляется на Волгу.

Таким образом было положено начало крестьянской войны. И причина этого начала не только в том, что голутвенные казаки пытались предпринять поход к берегам Крыма и Турции, а домовитое казачество помешало им прорваться к морю, боясь военного столкновения с турками.

Когда казаки во главе с атаманом Степаном Тимофеевичем Разиным пробрались на Волгу и поблизости от Царицына захватили караван судов, шедший в Астрахань, то это означало не только начало неповиновения правительству, но и вооруженный разбой.

Нападение на купеческие суда произошло возле урочища Каравайные Горы. Среди судов находились корабли, принадлежавшие царю, патриарху и богатому московскому купцу В. Шорину. Вот как опи­сывает результат встречи каравана с разницами С. М. Соловьев: «Ладья с государственным хлебом шла ко дну, начальные люди лежали изрубленные, с почернелыми от огненной пытки телами, или кача­лись на виселицах, старинный соловецкий богомолец сам переломил руку у монаха патриаршеского». Ссыльных, плывших в караване в Астрахань на посе-

ление, освободили, а их провожатого Разин велел раздеть и посадить на песок с государевой казной и так оставить, потехи ради. Работникам был предоставлен выбор: идти своей дорогой или стать казаками и отправиться с Разиным. Почти все они, равно как и стрельцы, присоединились к атаману.

Попытки правительственных войск остановить Разина оказались неудачными. Разбив несколько стре­лецких отрядов, Разин беспрепятственно проплыл мимо Царьщина и Астрахани. Казаки вошли в Каспийское море и направились к устью реки Яика (Ура­ла). Разин занял Яицкий городок (1667 г.), к его войску присоединились многие яицкие казаки.

Городок взяли хитростью: «...старый богомолец, взявши с собой сорок человек, подошел к воротам Яицкого городка и послал к стрелецкому голове Яцыну, чтоб пустил их в церковь помолиться; Разин с товарищами был впущен, ворота за ним заперли, но он уже был хозяин в городке; товарищи его отперли ворота и впустили остальную толпу; Яцын с своими стрельцами не сопротивлялся, но и не приставал явно к ворам. Это не понравилось атаману: вырыли глубокую яму, у ямы стоял стрелец Чикмаз и вершил суд своих товарищей, начиная с Яцына: сто семьдесят трупов попадало в Яму». (С. М. Соловьев). Оставшимся было, как и в предыдущем случае, предложено сделать выбор: идти со Стенькой или ехать в Астрахань. Некоторые стрельцы остались с Разиным, но другие, поверив атаману, ушли. Разгневанный, тот послал за ними погоню. Одних стрельцов порубили, других потопили, лишь немногие сумели спрятаться в прибрежных камышах. В Яицком городке разницы за­зимовали. Осень и зима прошли в бесплодных попытках правительственных сил, где кнутом, где пря­ником, урезонить казаков, заставить вернуться на Дон и перестать воровать. 23 марта 1668 г. Разин вышел на Каспий и вдоль западного берега сначала поплыл на юг, воевать с дагестанскими татарами. Эти подданные персидского шаха были особенно ненавистны казакам за бесчеловечное отношение к обращаемым в рабов христианам.

Всего во флоте Разина было около 24 судов. Под городом Тарки (западное побережье Каспия) к Разину присоединился пришедший с Дона Сережка Кри­вой с отрядом в 700 человек. Объединенные силы двинулись на Дербент. Разорив Каспийское побережье от Дербента до Баку, казаки достигли Решта.

Все набеги совершались с моря, и казаки несли очень малые потери. Но под Рештом их ждало большое персидское войско. Тогда Разин прибег к уже не раз испытанному обману. Он заявил «шаховым слу­жилым людям», что казаки «хотят быть у шаха в веч­ном холопстве». В устах детей вольного Дона это звучало откровенным издевательством, но не знавший российских реалий начальник Решта поверил этому намерению, как затем и сам шах, который, не решив вопрос положительно, приказал" казакам ждать и даже велел выдавать разницам по 150—200 рублей в день на «кормы».

Во время переговоров персы Внезапно напали на казаков, предававшихся неумеренному винопитию, и убили 400 человек. В ответ казаки разгромили город Ферахабад.

Это была продуманная месть, поскольку по прибытию в этот город Разин заявил, что будет торговать. Пять дней казаки и вправду торговали, но на шестой день Стенька дал сигнал к нападению, заломив шапку на голове. Город был разграблен и сожжен дотла.

Затем, разгромив Астрабад, казаки зазимовали близ «потешного дворца шаха», устроив земляной городок в его лесном заповеднике на полуострове Миян-Кале. Здесь происходил обмен пленными: за четырех казаков давали одного перса.

Тем временем шах готовил флот под надзором некоего немца и думал с ним в следующий год укротить казаков. Весной следующего 1669 г. отряд Разина перешел на Свиной остров (южнее Баку) и пробыл там десять недель.

В июле появился флот шаха, состоящий из 50 су­дов и 3700 человек. Произошел морской бой, один из самых удачных для Разина. Из шахского флота оста­лись лишь три корабля, сам Мамед-хан едва избежал плена, но в руки казаков попал его сын Шабын-Дебей (в русских источниках — Шабалда). По преданию, среди пленных была и его сестра, красавица княжна, которую Стенька потом якобы бросил в Волгу. Но упоминание о прекрасной персиянке есть только у голландца Яна Стейса. Зато в челобитной Шабалды нет ни слова о сестре...

Казаки славно погуляли на Каспии, но пора было и честь знать. Что, если шах соберет войско больше прежнего? Сказывались также усталость, значитель­ные потери. Казачий круг постановил возвращаться домой. Но как возвратиться через области, где разни­цы прошли огнем и мечом? Приходилось принести покаяние государству. С другой стороны, и астрахан­ские власти хотели пойти с Разиным на мировую, сомневаясь в надежности своих стрельцов и опасаясь народной любви к удачливому атаману. Из Москвы пришла «милостивая» царская грамота. Познакомив­шись с ней, донцы били челом государю «вины их им отдать» и «на Дон их отпустить с пожитками». 22 августа разинцы появились в приказной избе, Стенька, демонстрируя лояльность, положил бунчук и десять знамен, отдал часть пушек и пленных.

Одновременно Разин получил прекрасную возможность ознакомиться с укреплениями Астрахани, узнать о настроении горожан, среди которых было немало его сторонников.

4 сентября разинцы покинули Астрахань и отправились на Дон. По дороге они выпустили из тюрем всех колодников, а воеводу Унковского «бранили и за бороду таскали в приказной избе», главным образом, за то, что тот, опасаясь пьянства среди удалых каза­ков, приказал продавать вино вдвое дороже.

В начале октября 1669 г. Разин вернулся на Дон. Он выбрал место между станицами Кагальницкой и Ведерниковской, на острове, где устроил обнесенный земляным валом городок Кагальник. Со всех сторон стекались к нему голутвенные казаки, беглые и гуляющие люди. К маю 1670 г. в нем уже было 4— 5 тыс. человек. Фактически на Дону установилось двоевластие. В Черкасске — атаман Корнило Яковлев, в Кагалышке — Степан Разин.

Все попытки разведать, что на этот раз готовит Стенька, ни к чему не привели. Царицынский воевода доносил в Москву: «...и приказывает Стенька своим казакам беспрестанно, чтоб они были готовы, и какая у него мысль, про то и казаки немного сведают, и ни которыми мерами у них, воровских казаков, мысли доведаться немочно».



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.