Восточный вопрос и его освещение Марксом и Энгельсом


«Как только на время утихает революционный ураган, можно с уверенностью сказать, что снова всплывет на поверхность вечный «восточный вопрос»»,—писали Маркс и Энгельс весной 1853 г. «Восточный вопрос» составлял для европейских государств «никогда не иссякающий источник затруднений: как быть с Турцией?».

В первой половине XIX в. Турция в хозяйственном, политическом и культурном отношении была крайне отсталым государством. Турецкое государство не имело дисциплинированной армии и прочной финансовой системы: его администрация отличалась продажностью и жестокостью; подчинённые султану паши стремились стать самостоятельными правителями и отделиться от Константинополя; Турция хищнически разоряла подвластные ей земли, пользуясь наиболее отсталыми, грабительскими формами угнетения местного населения. Славяне, греки, румыны, населяющие Балканский полуостров, вели упорную борьбу против Турции за свою независимость. Европейские государства, пользуясь слабостью Турции, постепенно захватывали её территории. Особенно притягательными объектами для иностранной агрессии были Константинополь, а также проливы Босфор и Дарданеллы. По выражению Маркса и Энгельса, Константинополь был золотым мостом между Востоком и Западом. Здесь проходили крупные сельскохозяйственные грузы из восточноевропейских стран на западные рынки; сюда направлялись торговые караваны в Иран, Среднюю Азию и Месопотамию; тут находились первоклассные стратегические позиции, господствовавшие над Чёрным морем и Архипелагом.

Для России овладение Константинополем и проливами означало свободный выход из Чёрного в Средиземное море, следовательно, широкое развитие торгового судоходства и рост мировых экономических связей, а также укрепление военной безопасности собственных южных границ. Россия, как черноморская держава, была кровно заинтересована в разрешении вопроса о проливах. По словам Маркса и Энгельса, стремление к Константинополю и проливам было основанием традиционной политики России, связанной с «ее историческим прошлым, ее географическими условиями и необходимостью иметь открытые гавани в Архипелаге и Балтийском море...». Но у России были могущественные противники, которые тоже преследовали свои экономические цели на Ближнем Востоке. Соседняя полу­феодальная Австрия развивала торговое судоходство по Дунаю и экономически внедрялась в северо-западные области Балканского полуострова. С конца XVIII в. Египет и Передняя Азия сделались объектами настойчивых притязаний со стороны буржуазной Франции. Но более других стремилась к хозяйничанью на Балканах и первенству на море и в проливах капиталистическая Англия, располагавшая развитой промышленностью, крупнейшим торговым флотом и богатым коммерческим опытом. Маркс и Энгельс указывали, что лихорадочная погоня за рынками влечёт «английскую торговлю наступать на внутреннюю Азию одновременно с двух сторон: с Индии и с Черного моря». Маркс и Энгельс показали, как Трапезунд превратился в опорный пункт английского экономического влияния на Черноморье и как Россия должна была отступать перед натиском Англии. Опираясь на силу своего военного флота и искусно пользуясь средствами дипломатии, Англия создала себе прочные хозяйственные и политические позиции на территории Турции.

Россия в этом европейском соперничестве за новые рынки и торговые пути имела крупное преимущество: она опиралась на поддержку славянских народов Балканского полуострова, которые надеялись отвоевать себе государственную независимость с помощью родственной державы. «Серб, болгарин, боснийский райа, славянский крестьянин из Македонии и Фракии питают большую национальную симпатию к русским и имеют с ними больше точек соприкосновения, больше средств духовного об­щения, чем с говорящими на том же языке римско-католическими юго-славянами»,— писали Маркс и Энгельс, анализируя внутреннее положение на Балканах. Царизм меньше всего думал о свободе угнетённых национальностей, но он искусно пользовался положением на Балканах, выдвигая задачу покровительства православным единоверцам как исходный пункт дипломатической и военной борьбы против Турции. Совершенно иною была позиция Великобритании: прикрываясь идеен сохранения Оттоманской империи, английская дипломатия неуклонно противодействовала освобождению славянских народов, тем самым поддерживая гнёт турецких феодалов-ассимиляторов, терзавших славянские народы и тормозивших их экономическое и культурное развитие.

Усиления позиций на Ближнем Востоке требовали от царизма не только интересы внешней торговли, но и политика «международного жандарма», неразрывно связанная с усилиями сохранить устои самодержавия и крепостничества. Наилучшим решением «восточного вопроса» Маркс и Энгельс считали не фиктивное сохранение статус кво (настоящего положения), о котором лицемерно твердили европейские дипломаты, а действительное и полное освобождение балканских народностей из-под турецкого гнёта. Такое решение «восточного вопроса», по справедливому мнению Маркса и Энгельса, могло быть достигнуто лишь посредством европейской революции. Пока революция не наступила, в интересах пролетариата необходимо было систематически противодействовать захватническим планам царизма и его европейских противников.

В процессе развёртывания международной борьбы «восточный вопрос» осложнялся новыми проблемами. Наступая на Турцию, царизм стремился овладеть черноморско-каспийским бассейном; отсюда — длительная борьба между Россией и Ираном. С другой стороны, борьба за Каспийское побережье, продиктованная стремлением захватить средневосточные рынки, неразрывно сливалась с продвижением в Казахстан и средне­азиатские ханства. И здесь интересы царской России сталкивались с интересами Англии. Ближний Восток и Средний Восток становились узловыми пунктами международных противоречий, которые завязывались между крупнейшими европейскими государствами.



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.