Начало эпохи Екатерины II


В 1742 году императрица Елизавета, не имевшая детей, назначила наследником российского престола своего племянника герцога Шлезвиг-Голштинского Карла Петра Ульриха, после чего последний «изволил принять благочестивую веру греческого исповедания» и превратился в великого князя Петра Федоровича.

Однако, как отмечает С.Пушкарев в своем «Обзоре русской истории» (Москва, 1991), ни новое «любезное отечество», ни благочестивая вера не сделали Петра русским: всю жизнь он оставался сторонником и поклонником короля Фридриха Прусского, любил прусскую солдатскую муштру (не имея, однако, ни малейших военных талантов), не любил, чуждался и боялся русских. И хотя Петр не от­личался сколько-нибудь блестящим умом, Елизавете заменить его было некем.

В 1744 году императрица решила женить племянника и выписала ему невесту из Германии. Это была 15-летняя девочка София Августа Фредерика, дочь мелкого принца Ангальт-Цербтского, генерала прусской службы.

Живая, умная, наблюдательная, приветливая, с привлекательной наружностью и приятными манерами, София Августа хотела и умела нравиться окружающим. Она усердно изучала русский язык и православное вероучение.

Спустя несколько месяцев после приезда она приняла православие с именем Екатерины, причем современное описание этого события в «Петербургских ведомостях» заканчивалось следующими словами: «Впрочем, невозможно описать коликое с благочинием соединенное усердие сия дострйнейшая принцесса при помянутом торжественном действии оказывала. Так что Ея Императорское Величество сама и большая часть 6ыв1нпх при том знатных особ от радости не могли слез удержать».

В 1745 году 16-летнюю Екатерину обвенчали с будущим Петром III. Однако брак этот не мог 6ыть счастливым, потому что Петр побил жену, игнорировал и оскорблял ее. Она же, в свою очередь, отвечала ему презрением.

Петр проводил время в праздности, в кутежах с офи­церами нескольких выписанных для него голштинских батальонов и в игре в солдатики. Екатерина же проводила время в чтении и изучении французской литературы эпохи Просвещения.

В 1761 году Елизавета умерла и под именем Петра III на российский престол вступил се племянник. При Петре III был издан знаменитый манифест о даровании вольности и свободы российскому дворянству, то есть об освобождении дворянства от обязательной службы.

Манифест 18 февраля имел очень важное принципиальное и практическое значение. Он заканчивал почти трехсотлетний период обязательной военной службы землевладельцев и превращал их из служивого в привилегированное сословие.

С освобождением землевладельцев от обязательной службы их власть над крестьянами не только не была отменена или ограничена, но, наоборот, именно во второй половине XVIII века власть эта достигает своего Крайнего развития.

Ключевский отмечает: «По требованию исторической логики и общественной справедливости па Другой день, 19 февраля, должна была бы последовать отмена крепостного права; она и последовала на другой день, только спустя 99 лет».

Естественно, что манифест 18 февраля был встречен дворянством с восторгом. Однако очень скоро политика Петра III и его личное поведение вызвали всеобщее недовольство. Он не понимал и не уважал верований и обы­чаев православной Церкви и проявлял к ним полное пренебрежение. Он возбудил неудовольствие гвардии тем, что старался ввести в ней Строгую дисциплину и муштру по прусским образцам, нарядил ее в узкие и неудобные прусские мундиры, отдавал предпочтение своим голштинским офицерам перед русскими.

Он вызвал общее возмущение своим преклонением перед недавним врагом России, Фридрихом Прусским (с которым он заключил не только мир, но и союз), затем он предлагал начать войну с Данией и готовился послать русскую гвардию сражаться за интересы его голштинской родины.

Ко всему этому, как подчеркивает Пушкарев, присоединялась непристойность его личного поведения, пьянство, дурачество, грубое и пренебрежительное обращение с женой, которую он намеревался послать в монастырь, чтобы жениться самому на одной из ее фрейлин.

Поведение Екатерины было полной противоположностью поведению ее супруга. Она всегда старалась казаться русской и православной, была скромна, приветлива и ласкова со всеми, посещала богослужения, соблюдала все праздники и посты.

Французский посол в Петербурге Бретейль доносил о ней своему правительству: «Императрица не пренебрегает ничем для приобретения общей любви и расположения отдельных лиц. Она любима и уважаема всеми в той же степени, как Петр ненавидим и презираем».

Русской гвардии грозила опасность нелепой войны за голштинские интересы, Екатерине грозило заключение в монастырь. Понятно, что они оказались в союзе против общего врага.

Группа гвардейских офицеров составила заговор против Петра в пользу Екатерины, и в ночь на 28 июня Екатерина в сопровождении нескольких офицеров явилась в казармы Измайловского полка. Забили барабаны, сбежались солдаты и с восторгом приветствовали императрицу. Затем все двинулись к казармам Семеновского полка. Затем было шествие в Казанский собор, где Екатерина провозглашается самодержавной императрицей. Из Казанского собора — в Зимний дворец. Здесь наскоро составляется манифест о вступлении Екатерины на престол для спасения церкви и государства от грозивших им опасностей.

Петр, находившийся в это время вне Петербурга, пытался организовать оборону, но за него никто не хотел сражаться, и 29 июня он подписал акт об отречении от престола. Его отвезли в Ропшу, где через несколько дней он был убит офицерами, назначенными его охранять.

Как отмечает Антон Керсновский в своей «Истории русской армии» (Москва, 1992), вся трагедия Петра III заключалась в том, что, вступив на престол своего великого деда, он продолжал чувствовать себя прежде всего герцогом Голштинским, а потом уже императором Всероссий­ским. Интересы его маленькой родины ему были ближе и понятнее интересов громадной вотчины, доставшейся от нелюбимой тетки.

Керсновский утверждает, что Петр Федорович обещал быть правителем справедливым и гуманным, судя по его кратковременному царствию. Он подтвердил обещание Елизаветы: никого не казнить смертью, а также упразднил тайную канцелярию. Дана была широкая терпимость раскольникам, прощение беглым крепостным, наконец, издан знаменитый указ о вольности дворянской (о котором мы уже упоминали).

Кто знает, может, со временем он упразднил бы и рабство, заменив его барщиной на голштинско-прусский образец. Однако все его благие намерения уничтожались полным непониманием государственных интересов России и подчинением их частным интересам Голштинского герцогства.

Петр окончательно восстановил против себя гвардейцев подчеркнутым пренебрежением к ним и предпочтением вы­писанных из Голштинии образцовых немецких войск, с ко­торых русским гвардейцам надлежало брать пример.

Были введены прусские строевые учения, на которых было указано ежедневно присутствовать вельможам, числившимся шефами полков, батальонов и рот. Для людей, в большинстве своем пожилых и давно отвыкших от строя, это нововведение было не из приятных.

В апреле были упразднены прославленные в боях наименования полков, им велено впредь именоваться по шефам, как в прусской армии.

Фридрих II любил кирасир, потому и в русской ар­мии большинство драгунских полков было обращено в кирасирские.




  1. Василий Иванович

    Ограниченность Петра III не была в диковинку на Российском престоле. Просто у него в окружении не оказалось достаточно дальновидного советника, хорошо знавшего местные порядки. Он приблизил к себе чванливых иностранцев, а его нелюбимая супруга поступила ровно наоборот и выиграла себе «суперприз».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.