Революционно-демократический лагерь объявления реформы


Волнения крестьян, которыми сопровождалось проведение в жизнь реформы 19 февраля, и рост революционных настроений среди более или менее широких кругов интеллигенции, возмущённых крепостническим характером реформы и сочувствовавших борьбе народных масс, не могли не отразиться на положении и задачах сознательного революционно-демократического авангарда, лучшие представители которого группировались около «Современника» с Чернышевским во главе и вокруг «Колокола» Герцена — Огарёва. Вопрос о состоянии революционно-демократического лагеря и его планах ещё не вполне изучен. Однако достаточно известно, что деятели русской революционной демократии были озабочены мобилизацией всех подлинно народолюбивых элементов среди интеллигенции и одновременно были намерены развернуть революционную агитацию в народе с целью подготовки его к организованной борьбе за ликвидацию самодержавия, за землю и Подлинную волю. Революционные демократы, в центре которых стоял Чернышевский (его ближайшими товарищами были Добролюбов, правда, находившийся из-за болезни некоторое время за границей, Шелгунов, Михайлов, Серно-Соловьевич и др.), поставили себе в качестве ближайшей практической задачи издание серии революционных обращений к различным общественным слоям — к «освобождаемым» помещичьим крестьянам, к учащейся молодёжи, к солдатам, к раскольникам, ко всем, кого они считали возможным вовлечь в общенародную борьбу. Во главе намеченной (а частично и осуществлённой) серии стоит уже упоминавшаяся выше знаменитая прокламация Чернышевского «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон». С революционным словом к народу со своей стороны обращалась и редакция «Колокола» (непосредственное авторство заграничных воззваний в большинстве случаев принадлежало Огарёву).

В прокламациях, да и в других литературно-политических выступлениях — в статьях «Колокола», в выдающейся брошюре Н. Серно-Соловьевича, изданной за границей, и др. нашли яркое и отчётливое выражение как оценка реформы 1861 г. революционно-демократическим лагерем, так и те общественные задачи, которые этот лагерь выдвигал в ответственный исторический момент.

«Освобождение — обман»,— писал Герцен в «Колоколе»; царь «облыжным освобождением сам взялся раскрыть народу глаза». В пламенных строках Герцен выражал те чувства негодования и возмущения, которые охватили передовую Россию при известиях о массовых убийствах крестьян по приказанию царя. Обращаясь к крестьянину, «труженику и страдальцу земли русской», Герцен писал: «Ты ненавидишь помещика, ненавидишь подьячего, боишься их — и совершенно прав; но веришь ещё в царя и в архиерея... Не верь им! Царь с ними, и . они его». Друг и соратник Герцена Огарёв разоблачал царскую реформу в статьях под выразительным заглавием «Разбор нового крепостного права, обнародованного 19 февраля 1861 года в Положении о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости». «Старое крепостное право заменено новым,— писал Огарёв.— Вообще крепостное право не отменено. Народ царем обманут». Огарёв показывал, что разрыв с правительством «для всякого честного человека становится обязательным».

Как уже указывалось, Чернышевский ещё во время подготовки крестьянской реформы ясно видел, что из рук царского правительства крестьяне не получат настоящего освобождения. В последний год перед реформой Чернышевский и его «Современник» демонстративно молчали о ней. Даже в номере, вышедшем после 19 февраля, «Современник» обошёл «освобождение» молчанием и ограничился опубликованием неизбежных официальных материалов в виде особого приложения. Это вынужденное молчание являлось само по себе красноречивой оценкой реформы. Внутренний обозреватель «Современника» публицист-демократ Г. 3. Елисеев в мартовской книге журнала открывал своё очередное обозрение ироническими и вместе с тем чрезвычайно смелыми словами: «Вы, читатель, вероятно, ожидаете, что я поведу с вами речь о том, о чём трезвонят, поют, говорят теперь все журналы, журнальцы и газеты, т. е. о дарованной крестьянам свободе. Напрасно. Вы ошибаетесь в ваших ожиданиях. Мне даже обидно, что вы так обо мне думаете». В то же время «Современник» публиковал материалы, посвященные неграм-невольникам в Америке, явно и недвусмысленно наталкивая читателя на мысль о продолжающемся рабском положении и русских крестьян (именно в мартовской книге «Современника» за 1861 г. появились сразу статья Обручева «Невольничество в Северной Америке» и «Песни о неграх» Лонгфелло в переводе поэта-революционера М. И. Михайлова).

Особо выдающимся и по содержанию и по историческому значению документом, выражавшим позицию русской революционной демократии, была прокламация Н. Г. Чернышевского «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон».

Чернышевский в своей прокламации, очень яркой и простой по форме, разоблачал перед крестьянами грабительский характер реформы 19 февраля; он, в частности, пророчески предсказывал, что «отрезки» от крестьянских наделов послужат в руках помещиков сильнейшим орудием для закабаления крестьян. Чернышевский объяснял, что царь — верный защитник помещичьих интересов и враг крестьянства: «Не дождётесь вы от него воли, какой вам надобно... Вы у помещиков крепостные, а помещики у царя слуги, он над ними помещик. Значит, что он, что они всё одно». Чернышевский звал к свержению самодержавия и к установлению такого строя, в котором власть принадлежала бы самому народу («чтобы народ всему голова был, а всякое начальство миру покорствовало»). Чернышевский призывал крестьян готовиться ко всеобщему вооружённому восстанию, которое должно было произойти одновременно по всей стране по сигналу, полученному от «доброжелателей» народа, т. е. от революционеров. Прокламация указывала на общность интересов «барских» (помещичьих) крестьян и крестьян государственных и удельных и на необходимость их согласованных действий: «Надо мужикам всем промеж себя согласие иметь, чтобы заодно быть, когда пора будет». Прокламация отмечала роль армии как опоры существующих враждебных народу порядков и предлагала народу привлекать на свою сторону солдат, а также и «офицеров добрых», тех, «что за народ стоять будут». (Неизвестно кем зачёркнутое в сохранившемся рукописном тексте прокламации, переписанном рукою Михайлова, место содержало также призыв учиться у солдат тому, как «в военном деле порядок держать», и запасаться ружьями «да всяким оружием».) Прокламация рекомендовала крестьянам воздерживаться от разрозненных и преждевременных выступлений («что толку-то, ежели в одном селе булгу поднять, когда в других сёлах готовности ещё нет?») и ждать «вести» о том, когда настанет пора «за доброе дело приниматься».

Прокламация «Барским крестьянам» была передана для напечатания в подпольную типографию (находившуюся в Москве), но издать её не удалось: через предателя (Всеволода Костомарова) она попала в августе 1861 г. в руки III отделения.

Написанное Чернышевским воззвание показывает, каковы были цели и стремления революционно-демократического лагеря, в особенности его наиболее последовательных представителей, и какими средствами этот лагерь рассчитывал тогда добиться осуществления поставленных задач. Разъяснение крестьянам и программы и путей борьбы, объединение в общем революционном деле всех разрядов крестьян, сближение между крестьянством и солдатской массой (а также — передовой частью офицерства), подготовка к общему восстанию — так рисовались практические задачи движения в воззвании «Барским крестьянам».

Чернышевский попытался и в легальной печати разоблачить истинную суть реформы. Примерно через год после обнародования реформы он дал её уничтожающую критику в предназначенном для «Современника» замечательном произведении «Письма без адреса». Из текста было ясно, что они «адресуются»

Александру II. Разумеется, Чернышевский имел в виду в форме предъявляемого царю обвинительного акта выступить перед демократической читательской массой и разъяснить ей особенности создавшегося положения. В «Письмах без адреса» Чернышевский вскрывал помещичью сущность самодержавия и крепостнический характер проведённой самодержавием в 1861 г. реформы, которою были изменены «формы отношений между помещиками и крестьянами» при очень малом, почти незаметном, изменении «существа прежних отношений». Цензура не пропустила «Писем без адреса» в печать. В 1872 г. один из русских корреспондентов Маркса, Даниельсон, прислал ему копию этого произведения Чернышевского. Маркс внимательно изучал, переводил и конспектировал «Письма без адреса», придавая, несомненно, большое значение данному в них анализу реформы и сообразуясь с этим анализом в своих оценках освобождения крестьян в России. Он содействовал опубликованию «Писем» в заграничной русской печати (Цюрих 1874 г.).

Подъём революционных настроении, порождённый рефор­мой и энергично поддерживаемый агитацией руководителей демократического лагеря, нашёл одно из важных выражений в развитии и расширении студенческого движения. Студенческие волнения неоднократно имели место уже в предреформенные годы (в Петербурге и Москве, в Казани, среди студенческой молодёжи на Украине). Но в 1861 г. студенческое движение вступило в новый фазис, приобретя и гораздо больший размах и несравненно более острые формы, получив серьёзное политическое значение. Ленин указывал на то, что студенческие волнения являются одним из элементов революционной ситуации.

Большое впечатление на прогрессивную общественность произвело выступление студентов университета и духовной академии в Казани в апреле 1861 г., явившееся прямым и непосредственным выражением солидарности с крестьянским движением. Слухи о крестьянских волнениях в Казанской губернии волновали лучшую часть студентов; некоторые из них пытались даже вступить в сношения с Антоном Петровым. Около 400 студентов приняло участие в демонстративной панихиде по убитым в Бездне (16 апреля). С речью выступил молодой профессор истории, известный своими демократическими взглядами, А. П. Щапов. Он предсказывал, что жертвы, принесённые в Бездне, «воззовут народ к восстанию и к свободе», и закончил свою речь требованием демократической конституции. Против студентов было возбуждено преследование. Щапов был арестован, лишён ка­федры и приговорён синодом (он преподавал не только в университете, но и в духовной академии) к ссылке в Соловецкий монастырь. Ввиду поднятой передовыми общественными кругами кампании правительству пришлось отменить этот приговор. Через несколько лет Щапов, однако, был сослан в Сибирь по делу о сношениях с «лондонскими пропагандистами».

Особенно широко разлилось студенческое движение осенью 1861 г., охватив Петербург, Москву, Казань. В сентябре-октябре дело дошло до первых уличных демонстраций студентов в обеих столицах. Хотя формальным поводом к волнениям послужили вопросы внутренней университетской и студенческой жизни, общеполитический характер движения был вполне ясен. Длительное время студенческое движение находилось в центре" общественного внимания. Борьбе студенчества против правительственного произвола большое значение придавали виднейшие деятели революционно-демократического лагеря—Герцен и Огарёв, Чернышевский и всё его окружение. И лично Чернышевский и ряд его соратников поддерживали непосредственные отношения с руководящими участниками студенческих волнений, находившимися под сильным влиянием центра, сложившегося вокруг «Современника». Правительство сурово расправилось со студентами: сотни из них были арестованы, исключены, многие высланы. Петербургский университет оказался надолго закрытым.



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.