Церковная реформа


Главным памятником реформы Петра в церковной сфере А. Карташев («Очерки по истории русской церкви», Москва, 1991) называет уничтожение патриаршества и замену его неправославной антиканонической формой коллегии.

Антон Карташев объясняет это ярким наследственно-семейным воспоминанием Петра о пережитом при его отце Алексее Михайловиче трагическом конфликте царя с патриархом Никоном. Заостренная идеология Никона глубоко напугала тогда всех русских государственников.

Для поколения, пережившего трагедию конфликта царя и патриарха, в самом звании патриарха виделась опасная возможность новой вспышки.

Никто, однако, в XVII веке не решался отменять церковную монархию, являвшуюся основным каноническим принципом. Дерзнуть на это смог лишь Петр и то не сразу, подходя к нему задолго и издалека.

Монархическое начало епископата было сломано запад­ной реформацией. Только в протестантизме можно было найти образец для церковных реформ. Отрицательный момент оттолкновения от старорусского, московского благо­честия, по мнению Антона Карташева, был заложен в психике Петра ужасными впечатлениями детства.

Стрелецкий бунт 1682 года, облеченный в форму наступательного, дерзкого крестового похода на Кремль старообрядческих вождей, в то время как на глазах у Петра были зверски растерзаны Алексей и Иван Нарышкины, оставил в ребенке Петре не только болезненный конвульсивный тип лица, но и глубокое духовное отвращение к зверино­му лику дикого, темного, невежественного и ничуть не христианского старомосковского фанатизма.

Автор «Очерков по истории русской церкви» подчеркивает, что Петр оправдывал одной крайностью другую. Раздражавший Петра темный лик доморощенного москов­ского благочестия преследовал его неотвязно в самом интимном семейном кругу.

Первая жена Петра Евдокия Федоровна Лопухина, на которой женили молодого царя помимо его воли была центром вьющегося клубка темного, суеверного святошества в виде странников, юродивых и кликуш. Это было прямым вызовом Петру бежать из дома, но куда?

Путь был ясен — в немецкую слободу.

Именно там, в чарующей атмосфере западного просвещения зародились его дружеские и деловые привязанности к Лефорту и Гордону. Именно в слободе Петр впервые встретил коллегиальную форму церковно-приходского самоуправления протестантских общин и узнал от протестантов об их общих конституциях церкви в разных; страт нах западной Европы.

В 1697 — 1698 гг. Петр гостил у короля Георга в Англии, где ему довелось беседовать с наследной принцессой Анной. Судя по тому, что Петр впоследствии характеризовал Анну как «сущую дочерь нашей церкви», царю довелось побеседовать с английской наследницей и на церковные темы.

Позднее Петр беседовал о церковных делах и с англиканскими епископами. Архиепископы Кентерберийский и Йоркский назначили для Петра специальных богословов-консультантов. К ним присоединился и Оксфордский университет, который назначил консультанта со своей стороны.

Вильгельм Оранский, получивший английскую корону, но воспитанный в левопротестантском духе, ссылаясь на пример родной ему Голландии и самой Англии, советовал Петру сделаться самому «главой религии», чтобы располагать полнотой монархической власти.

Мысль о применении примата государственной власти у себя дома, по мнению Антона Карташева, зародилась именно в это время, однако, лишь спустя десятилетия Петру удалось найти компетентного единомышленника в лице киевлянина Феофана Прокоповича.

Во время посещения иностранных государств с 1709 по 1717 год Петр неоднократно демонстрировал свои симпатии к протестантской системе верховенства светской власти над церковью.

Очутившись в 1712 году в Виттенберге перед статуей Лютера, Петр заявил: «Сей муж подлинно заслужил это. Он для величайшей пользы своего государя и многих князей, кои были поумнее прочих, на папу и на все его воинство столь мужественно наступал».

Однако никаких специфически религиозных реформ Петр, по утверждению Антона Карташева, не предпринимал. Старый теократический идеал подразумевал своей последней целью приведение христианского народа в вечное царство Христово.

Монарх же с его утилитарными попечениями был слугой этого церковного идеала и направлял исход земных попечений в этом духе. Теперь же произошла переоценка ценностей, на место последней и высшей цели стала утилитарная задача государственной власти, и монарх, ее носитель и исполнитель, потребовал себе тоталитарного подчинения решительно всех публичных функций, в том числе и религиозной.

Теория Петра подразумевает подчинение монархом всех религий, всех вер.

Такое государство в науке получило название «полицейского». Если одна из церквей в нем и занимает господствующее или первенствующее среди других культов положение, то не в силу своей истинности, а только по естественному физическому признаку как вера большинства народа, как организация национально-историческая.

Духовенство всех вер с, этой точки зрения исполняет функции, входящие в сферу надзора и государственного попечения, другими словами, является служивым классом.

Аскетическая и небесная устремленность в религиях, в том числе и в византийском православии, оцениваются Петром отрицательно.

В своем манифесте, изданном по окончании Северной войны, Петр противопоставляет новое государственное вдохновение старому: «Надлежит трудиться о пользе и прибытке общем, который Бог нам пред очами кладет как внутрь, так и вне, отчего облегчен будет народ».

А все это для того, «дабы с нами не так сталось, как с монархией греческою».

Петр неоднократно выражал свое отрицание духа византийских императоров. Например, отсутствие интереса к военному делу, которое служило причиной многих ссор царя с его сыном Алексеем Петровичем, было, по мнению Петра, одной из причин гибели Византии.

Итак, в 1716 году в Петербург, по указанию самого Петра, был вызван Феофан Прокопович.

Прокопович родился в 1681 году в семье киевского тор­говца, его дядя занимал высокий пост ректора Киево-Могилянской Академии.

В юности Прокопович бывал за границей, он учился в Римской Униатской Коллегии св. Афанасия. Для прохождения этой учебы ему пришлось вступить в Базилианский орден и стать униатским монахом. Иезуиты не могли не оценить выдающихся способностей Прокоповича и предлагали ему войти в орден и остаться ученым работником при Ватиканской библиотеке.

Однако в 1702 году Прокопович вернулся в Киев и, по обычаю тех времен, снова принял православие.

Он был профессором этики в академии, вел курс риторики, затем философии, а с 1714 по 1716 год препода­вал в духовной академии высший курс богословия.

Первая встреча Феофана Прокоповича и Петра произош­ла в 1706 году в Киеве, когда Феофану было поручено говорить Петру приветственное слово. Затем они встретились сразу после Полтавской победы в 1709 году при богослужении на поле сражения.

Тогда Феофану Прокоповичу удалось потрясти Петра своим блестящим искусством красноречия. Он связал воедино разные случайности, такие как, например, календарное совпадение дня победы 27 июня с памятью преподобного Самсония, который, по легенде, избил 10 тысяч филистимлян ослиной челюстью и победил льва.

Под львом, конечно, подразумевался Карл XII. Герб Швеции слагается из фигур трех львов г а солнце с конца июня и в июле вступает в зодиакальный знак Льва.

Как свидетельствует Антон Карташев, все это было лишь эффектной игрой слов, однако, в исключительную минуту это прозвучало для Петра мистической символикой. В речи Феофана Прокоповича также не была забыта и треуголка Петра, простреленная пулей.

Очарованный Петр, разумеется, не мог после этого забыть Феофана.

В 1711 году, отправляясь в Прутский поход, Петр распорядился о назначении Феофана главой войскового духовенства. Затем Феофан был назначен главой Академии и игуменом Киево-братского монастыря. В 1718 году Петр предложил Священному Собору поставить Феофана архиепископом Псковским с тем, чтобы резиденцией его был Петербург.

На средства Новгородской кафедры для Феофана была выстроена хорошая архиерейская усадьба, где Прокопович повел, радуя Петра, светский И открытый образ жизни. В доме у Феофана нередко пировали иностранные и русские «птенцы гнезда Петрова». Петр также частенько бывал в гостях у архиепископа.

Библиотека Феофана, состоявшая из более чем трех тысяч томов, большей частью включает в себя протестантских авторов. Примерно с 1717—1718 гг. Петр и Феофан Прокопович приступают к обсуждению будущих церковных реформ. Уже в декабре 1718 года Феофан, по приказу Петра I, при­ступил к составлению мотивированного проекта учреждения духовной коллегии. Позже духовная коллегия была переименована в святейший Синод.

Привилегия назначения членов Синода, так же как и прочих коллегий, принадлежала только царю. Таким образом Петру удалось подчинить церковь светской власти.




  1. Олег Тропин

    Феофан Прокопович, думаю, лучше Никона. Сколько лет он был во главе Церкви? И какие реформы ему удалось реализовать? И еще какую роль выполнял святейший Синод?

  2. Географ

    Сравнение Никона и Феофана не совсем корректно. Если первый был возведен в высший церковный сан в России и в этом качестве грубо проводил изуверские преобразования в Церкви, то второй, находясь в тени Петра-реформатора, «тихой сапой», как иезуит поставил ее в подчинение светской власти.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.