Подготовка вооруженного восстания


В. Ленин, опираясь на Л. Троцкого, решительно настаивал на вооруженном восстании.

Уже в конце сентября Ленин написал брошюру «Удержат ли большевики государственную власть?» О том, что они могут ее взять, уже не спорили.

В этой брошюре Ленин опровергал мнение, что большевики «изолированы» от населения, доказывал, что все условия, отсутствие которых помешало поставить вопрос о захвате власти в июле, теперь уже налицо. Среди них:

  1. нарастание революции в общенациональном масштабе (т.е. и в провинции);
  2. полный моральный и политический крах Временного правительства;
  3. большие колебания в лагере промежуточных элементов.

В ответ на печатные возражения Зиновьева и Каменева он ответил 19 — 20 сентября печатными же статьями в защиту немедленного выступления.

Таким образом, лозунг подготовки вооруженного восстания был выдвинут на виду у всех. Так же публично прошла подготовка восстания 25 октября.

Л. Троцкий при праздновании второй годовщины октябрьского переворота заявил: «Тщетно память пытается найти в истории другое восстание, которое было заранее во всеуслышание назначено на определенное число и было бы в положенный день осуществлено — и притом победоносно».

«Определенное число» было днем созыва второго Всероссийского съезда Советов. Первоначально предполагалось, что съезд возьмет власть и мирно передаст ее Советам. Все понимали это, и старое большинство Советов пыталось через свои органы отсрочить съезд.

Дану удалось отложить съезд с 15 на 25 октября.

Вопрос о вооруженном восстании решился на заседании Центрального комитета партии 10 октября всеми голосами, кроме Каменева и Зиновьева. С этого момента началась (параллельно с полемикой в печати) открытая подготовка к вооруженному восстанию.

Всякий риск был устранен фактором, который Троцкий называет «советской легальностью». Для большевистских Советов существовало свое понятие легальности, отличающееся от правительственного. Постоянные физические нарушения закона Советами даже при старом большинстве, поддерживающем коалицию, не считались «нелегальными».

Победу большевиков обусловили:

  1. общие, объективные причины, коренившиеся во внутреннем и внешнем положении России;
  2. партийные причины, вытекавшие из характера, тактики и деятельности социалистических партий, их близости к большевикам;
  3. субъективные причины, заложенные в характерах главных действующих лиц.

Меньшевик Суханов писал: «Говоря серьезно, только полной наивностью и ребячливостью нашего опереточного правительства можно объяснить, что оно не пыталось в это время принять хоть какие-нибудь действительные меры обороны.

Конечно, присяжный поверенный Керенский не мог выиграть этого дела; но мог и должен был попытаться».

П. Милюков отмечал: «Глава правительства находился в каком-то паталогическом состоянии паралича воли, напоминающем состояние Николая перед революцией. По его собственному заявлению, он находился «между молотом правых и наковальней левых большевиков».

Внимание его, кроме того, было отвлечено в эти дни борьбой с новым соперником генералом Верховским, который после своего предложения о сепаратном мире вынужден был удалиться из правительства. На словах Керенский и Терещенко (министр Временного правительства) заявляли в те дни, что рады выступлению большевиков, потому что оно даст повод разгромить большевиков окончательно.

Те же настроения разделялись и поддерживающей власть частью социалистов. Но среди этой группы теперь появилось новое настроение. Ориентируясь не на восстание, а на возможные решения второго съезда Советов, они задумывали переход от коалиции к чисто социалистическому министерству и для этой цели вели переговоры с большевиками. На ответственность этих «соглашателей», Дана и Гоца, да еще на усыплявшие его доклады начальника штаба, полковника Полковникова, Керенский потом и пытался сложить ответственность за свое бездействие.

Однако, несомненно, сам разделял «соглашательские» иллюзии Дана. Даже уезжая из Зимнего дворца утром 25 октября на встречу в армии (оказавшейся призрачной), Керенский уже готовил, как это видно из его последней прокламации, заместителей своим коллегам, оставленным без помощи в Зимнем дворце.

До последней минуты, как в корниловские дни, как в дни московского совещания, он продолжал колебаться между двумя противоположными решениями. Этим, вероятно, и объясняется, помимо болезненного состояния, паралич его воли».

10 (23) октября В. Ленин выступил на заседании Центрального комитета партии и сказал, что политические условия для успешного вооруженного восстания полностью созрели. Особое внимание было решено обратить на военно-техническую сторону дела и выбор момента для нанесения удара.

В резолюции, предложенной Лениным, говорилось: «ЦК признает, что как международное положение русской революции (восстание во флоте в Германии, как крайнее проявление нарастания по всей Европе всемирной социалистической революции, затем угроза мира империалистов с целью удушения революции в России) — так и военное положение (несомненное решение Керенского с К0 сдать Питер немцам), — так и приобретение большинства пролетарской партией в Советах, — все это в связи с крестьянским восстанием и с поворотом народного доверия к нашей партии (выборы в Москве), наконец, явное подготовление второй корниловщины (вывод войск из Питера, подвоз к Питеру казаков, окружение Минска казаками и пр.), — все это ставит на очередь дня вооруженное восстание.

Признавая таким образом, что вооруженное восстание неизбежно и вполне назрело, ЦК предлагает всем организациям партии руководиться этим и с этой точки зрения обсуждать и разрешать все практические вопросы».

ЦК десятью голосами против двух (Каменев и Зиновьев) принял резолюцию.

При Петроградском Совете был создан Военно-революционный комитет (ВРК) — легальный центр подготовки и проведения вооруженного восстания. В состав ВРК вошли представители Центрального и Петроградского комитетов большеви­стской партии. Военной организации при ЦК партии, президиума Исполнительного комитета и солдатской секции Петроградского Совета, Финляндского областного комитета Советов, профессиональных союзов и фабрично-заводских комитетов.

ЦК во главе с В. Лени­ным руководил деятельностью ВРК.

Членами ВРК являлись: от ЦК большевистской партии — А.С. Бубнов, Ф.Э. Дзержинский, Я.М. Свердлов, И.В. Сталин, М.С. Урицкий;

от Петроградского комитета — Г.И. Бокий и М.Я. Лацис;

от военной организации — В.А. Антонов-Овсеенко, К.С. Еремеев, Н.В. Крыленко, К.А. Мехоношин, В.И. Невский, Н.И. Подвойский, А.Д. Садовский, Г.И. Чуд-новский;

от Центробалта — П.Е. Дыбенко;

от Кронштадтского Совета — И.П. Флеровский;

от левых эсеров — П.Е. Лазимир и др.

По всей стране прошли съезды местных Советов, на которых выбирались делегаты на П Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов.

16 (29) октября состоялось расширенное заседание Центрального Комитета большевистской партии. Огласив резолюцию ЦК от 10 (23) октября, В. Ленин заявил: «Положение ясное: либо диктатура корниловская, либо диктатура пролетариата и беднейших слоев крестьянства».

Я. Свердлов сделал сообщение о подготовке восстания на местах.

Представители Петроградского Совета, Военной и рабочих организаций заявили, что рабочие и солдаты гарнизона поддерживают большевиков. Член ВРК и Военной организации Н.В. Крыленко в своем выступлении сообщил, что «настроение в полках поголовно наше».

Расширенное заседание ЦК приняло предложенную В. Лениным резолюцию: «Собрание вполне приветствует и всецело поддерживает резолюцию ЦК, призывает все организации и всех рабочих и солдат к всесторонней и усиленной подготовке вооруженного восстания, к поддержке создаваемого для этого Центральным Комитетом центра и выражает полную уверенность, что ЦК и Совет своевременно укажут благоприятный момент и целесообразные способы наступления».

Был создан Военно-революционный центр в составе А.С. Бубнова, Ф.Э. Дзержинского, Я.М. Свердлова, И.В. Сталина, М.С. Урицкого. Этот партийный центр в качестве руководящего звена был включен в Военно-революционный комитет при Петроградском Совете.

18 (31) октября в газете «Новая жизнь» было опубликовано интервью с Каменевым, который сообщил о совместном с Зиновьевым несогласии с решением ЦК о вооруженном восстании.

На заседании 20 октября (2 ноября) ЦК заслушал письмо Ленина по поводу «предательского поведения» Каменева и Зиновьева. ЦК осудил Каменева и Зиновьева и потребовал от них прекращения дезорганизационной деятельности, запретил выступать с заявлениями против решений ЦК.

Л. Троцкий на собрании Петроградского Совета предложил отсрочить восстание до открытия съезда Советов. Ленин заявил, что предложение Троцкого ведет к срыву восстания, так как открытие съезда может быть отложено и Временное правительство будет иметь возможность подготовиться к подавлению выступления.

В письме к Свердлову Ленин писал: «Наступать из всех сил, и мы победим вполне в несколько дней».

Кадет В.Д. Набоков в разговоре с Керенским выразил сомнение, что правительство сумеет справиться с большевиками. Керенский заявил: «У меня больше сил, чем нужно. Они будут раздавлены окончательно».

На секретном совещании Временного правительства 17 (30) большинство его членов требовали принятия решительных мер борьбы с большевиками.

Военный министр генерал Верховский сказал: «Активно выступать нельзя. План есть, надо ждать выступлений другой стороны. Большевики в Совете рабочих депутатов, а его разогнать нет силы. Я не могу предоставить реальной силы Временному правительству и потому прошу отставку».

Временное правительство стягивало в Петроград войска. В находившуюся в Могилеве Ставку был послан приказ с требованием ускорить присылку людей с фронта.

Штаб Петроградского военного округа отдал распоряжение об усиленном патрулировании улиц города, об аресте лиц, которые проводят агитацию в солдатских казармах.

Газета «День» 17 (30) октября писала: «Подготовления к возможному выступлению большевиков во Временном правительстве идут весьма энергично. Заместитель председателя А.И. Коновалов беспрерывно совещается и сообщается с начальником округа и другими лицами, привлеченными для борьбы с большевистским выступлением...

А.И. Коновалов заявил, что правительство располагает достаточным количеством организованной силы для того, чтобы подавить выступление в корне».

В Петроград из Кронштадта и Гельсингфорса были вызваны проболыпевистски настроенные балтийские моряки. Балтийский флот в то время имел свыше 100 тыс. человек личного состава и 690 боевых и вспомогательных кораблей.

Получили боевые задания крейсер «Аврора» и дру­гие корабли.

Американский журналист Джон Рид в книге «10 дней, которые потрясли мир» так описывал обстановку предреволюционных дней: «В эти дни Петроград представлял собой замечательное зрелище. На заводах помещения комитетов были завалены винтовками.

По улицам в густевшей вечерней тьме плыли густые толпы народа. Словно волны прилива, двигались они вверх и вниз по Невскому».

Временное правительство продолжало подготовку к подавлению восстания большевиков. Прибыли юнкера с пятью бронемашинами для охраны Зимнего дворца. Усилилась охрана правительственных зданий, на Дворцовой площади устанавливались пушки и пулеметы. Однако эти приготовления были явно недостаточными.

Основной целью вооруженного восстания являлся захват политической власти, путь к которому лежал через свержение Временного правительства. После этого должна была установиться «власть Советов» и возникнуть принципиально новое государство.

Американский исследователь Стивен Коэн писал: «Ленин решил, что «главный основополагающий пункт марксистского учения о государстве» состоял в том, что «рабочий класс должен разбить, сломать государственную машину». Временно было необходимо новое, революционное государство, но оно «учреждалось, что­бы вскоре исчезнуть». «Поэтому мы вовсе не расходимся с анархистами по вопросу отмены государства как цели».

Ленинская работа «Государство и революция» сделала антигосударственность органической частью ортодоксальной идеологии, хоть она и осталась несбывшимся обещанием после 1917 г.

Ленин представлял революционное государство «небюрократическим» государством-коммуной, сразу же начинавшим отмирать. Антигосударственные воззрения сыграли важную роль в 1917 г., когда они помогли революционизировать партию и создать общественное мнение, нацеливающее на восстание против Временного правительства, которое пришло к власти после падения царизма. Ленинский авторитет узаконивал анти­государственные воззрения.

Основу мифа о сплоченной, единомыслящих партии составляло мнение, будто большевики пришли к власти, имея продуманную, хорошо разработанную программу преобразования российского общества. Ожесточенные дискуссии внутри партии в течение последующих двенадцати лет отчасти явились следствием того, что положение было как раз обратным.

Большевики захватили власть без продуманной (и тем более единодушно одобряемой) программы того, что они считали своей существенной задачей и предпосылкой социализма — индустриализации, модернизации крестьянской России. Как социалисты и марксисты, большевики хотели преобразовать общество, построить социализм. Однако это были желания и надежды, а не реальные планы и экономическая программа.

М. Горький в «Несвоевременных мыслях» писал: «Рабочий класс не может не понять, что Ленин на его шкуре, на его крови производит только некоторый опыт, стремится довести революционное настроение до последней крайности и посмотреть — что из этого выйдет?

Конечно, он не верит в возможность победы пролетариата в России при данных условиях, но, может быть, надеется на чудо. Рабочий класс должен знать, что чудес в действительности не бывает, что его ждет голод, полное расстройство промышленности, разгром пролетариата, длительная кровавая анархия, а за ней — не менее кровавая и мрачная реакция.

Вот куда ведет пролетариат его сегодняшний вождь, и надо понять, что Ленин не всемогущий чародей, а хладнокровный фокусник, не жалеющий ни чести, ни жизни пролетариата.

Рабочие не должны позволять авантюристам и безумцам взваливать на голову пролетариата позорные, бессмысленные и кровавые преступления, за которые будет расплачиваться не Ленин, а сам же пролетариат.

Ленин — «вождь», «русский барин», не чуждый некоторых душевных свойств этого ушедшего в небытие сословия, а потому он считает возможным проделать с русским народом жестокий опыт, заранее обреченный на неудачу.

Измученный и разоренный войной народ уже заплатил за этот опыт тысячами жизней и принужден будет заплатить десятками тысяч, что надолго обезглавит его.

Эта неизбежная трагедия не смущает Ленина, раба догмы, и его приспешников — рабов. Жизнь во всей ее сложности неведома Ленину, он не знает народной массы, не жил с ней, но он по книжкам узнал, чем можно поднять эту массу на дыбы, чем всего легче разъярить ее инстинкты.

Рабочий класс для «Лениных» — то же, что для металлистов руда. Возможно ли при всех данных условиях отлить из этой руды социалистическое государство? По-видимому, невозможно; однако, отчего не попробовать? Чем рискует Ленин, если опыт не удастся? Он работает, как химик в лаборатории, с той разницей, что химик пользуется неживой материей, но его работа дает ценный для жизни результат, а Ленин работает над живым материалом и ведет к гибели революции».

Большевики имели хорошо продуманный план вооруженного восстания, ведущего к захвату политической власти, но не имели плана послереволюционного преобразования общества.



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.