Россия — оплот Европейской реакции в середине 19 века


Россия во второй четверти XIX в. продолжала вести многочисленные войны как вне своих территорий, так и на землях, недавно включенных в ее состав, подавляя национально-освободительные восстаний многих народов и народностей. В это время Россия вела начавшуюся еще в 1817 г. Кавказскую войну. В 1830 — 1831 гг. российские войска усмиряли восстания народов бывшей Речи Посполитой — польского, белорусского (литовского) и украинского. Впоследствии, чтобы ослабить идеологическую подоплеку этих восстаний, в 1839 г. усилиями православной церкви в Белоруссии и на Украине было запрещено униатство, в результате чего большинство населения Западной Белоруссии и Правобережной Украины перешло в католицизм, что позже дало полякам основание объявить эти земли своими.

Россия принимала самое деятельное участие в подавлении революций и национально-освободительных движений в 1848 — 1849 гг. в европейских странах, что на время повысило ее международное влияние среди монархических держав. Вокруг российского царизма сплотились все силы европейской реакции, видевшие в нем надежного защитника своих интересов — «международного жандарма». Царское правительство отдавало себе отчет в том, что с революционным движением далеко не покончено даже в самой России. Но оно рассчитывало противопоставить этому самому опасному для него противнику свое могущество. И чем сильнее становился кризис феодально-крепостнической системы хозяйства царской России, тем больше активизировалась внешняя политика правившего уже не один десяток лет российского императора Николая I.

В начале 50-х годов обострилась борьба между великими европейскими державами — Великобританией и Францией, с одной стороны, и Россией, с другой — за влияние в странах Ближнего Востока. Назревание конфликта было связано с ослаблением в регионе позиций экономически отсталой Турции. Но если Великобритания и Франция укрепляли свое положение в регионе, полагаясь большей частью на экономические рычаги, путем торговых договоров, то Россия видела здесь свое присутствие только с помощью водруженных сил. Еще в декабре 1845 г. Николай I в частной беседе с министром иностранных дел Австрии графом Клементом Меттернихом заявил, что если Турция распадется, то российские войска никому не отдадут Константинополь. Царь считал, что в ближневосточном регионе должны главенствовать только Россия и Великобритания, а так­же отчасти Австрия, о чем свидетельствуют и другие его заявления иностранным послам.

После подавления революций 1848 — 1849 гг. аппетиты российского царя выросли, однако Великобритания и Франция почти совершенно вытеснили чуть менее отсталую в экономическом отношении, чем Турция, Россию с ближневосточных рынков. И Великобритания, Франция, и Россия стали вести хитрую дипломатию вокруг затеявшей государственные реформы Турции, каждая из этих держав преследовала цели упрочения своего господства в регионе, опасаясь, что противник может опередить в любой момент.

Первым не выдержал российский царь. В январе-феврале 1853 г. Николай I, объявив Турцию «больным человеком» Европы и сбросив со счетов Францию и Австрию, попытался договориться с британцами о плане раздела Османской империи и сферах дальнейшего влияния на Ближнем Востоке. Царь оставлял за собой право осуществлять протекторат над Молдавией, Валахией, Сербией и Болгарией, а Великобритании предоставлял Египет и Крит, обойдя вниманием участь Аравии, Месопотамии и Малой Азии.

Однако Николай I просчитался. Великобритания и не думала заключать какие-либо соглашения относительно судьбы Турции. Перед Россией представилась возможность отложить затеваемое мероприятие или начать войну с Турцией в одиночку. Россия выбрала второе, царю Николаю I оставалось только ждать повода для объявления войны. Российско-турецкая война вылилась потом в войну между Россией и коалицией в составе Великобритании, Франции, Турции и Сардинии. Она вошла в историю под названием Восточной, или (по главному театру военных действий) Крымской войны.




  1. Уленшпигель

    Николай I был убежден, что достиг больших успехов в подавлении вольнодумства и революционной заразы. Он наивно полагал делиться опытом со своими коллегами-монархами и оказывал им практическую помощь в подавлении мятежей. Ему нравилась роль жандарма, и он благостно ожидал благодарности, но не дождался.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.