Революция 1848 г. и отклики на неё в России. Усиление реакционного курса


В те годы, когда на Западе разразилась революция, кризис феодально-крепостнического строя в России достиг уже значительной остроты; он проявлялся и в повсеместных волнениях крестьянства, и в борьбе угнетённых народностей, и в революционном движении интеллигенции. Разложение старой, отживающей системы усугубилось в 1848 г. тяжёлыми массовыми бедствиями: исключительный по силе неурожай поразил десятки губерний, эпидемия холеры свирепствовала почти по всей Европейской России, опустошительные пожары испепелили множество сёл и городов. Чувства недовольства и затаённого протеста охватили массы населения.

Петербургская полиция подслушивала среди городского населения немало критических замечаний о правительстве. По отчёту III отделения, в 1848 г. «примеры неповиновения крестьян их владельцам значительно увеличились против прежних лет». Всё сильнее распространялись среди крестьянства слухи о скором наступлении «вольности». Особенно волновались пограничные губернии, куда быстрее доходили известия о европейских революционных событиях. В Прибалтийском крае, в Литве и на Юго-Западной Украине ждали поголовного избиения помещиков. В некоторых пунктах распространялись печатные и рукописные воззвания с призывами к восстанию и свержению самодержавия. Ш отделение приписывало эти воззвания революционным полякам. Действительно, настроение в Польше было осо-Гжнно возбуждённым: за один 1848 г. здесь было раскрыто три революционных заговора, захвачено немало заготовленного оружия, найдено много революционных прокламаций, эмигрировало за границу более полутора тысяч человек.

Революционные события 1848 г. содействовали ускоренному развитию и созреванию революционной идеологии в России, где углублялся кризис феодально-крепостнического строя. Особенно повлияло на размежевание общественных течений вос­стание парижского пролетариата в июньские дни 1848 г. «Все вопросы переставились громадными событиями 1848 года»,— писал Герцен.

Некоторые представители русского революционного движения были свидетелями и участниками европейских событий. А. И. Герцен, уехавший за границу, сочувственно наблюдал революционную борьбу сначала в Италии, потом во Франции. М. А. Бакунин, уехавший за границу ещё ранее, в 1840 г., принимал непосредственное участие в национально-освободительном движении славян и вооружённых восстаниях в Праге и Дрездене.

Во всех слоях общества слышались взволнованные разговоры о заграничных событиях. Крепостники были охвачены тревогой в ожидании возможного крестьянского восстания. Славянофилы, ненавидевшие революцию и боявшиеся её, видели в начавшейся революционной борьбе проявление разлагающих начал буржуазной цивилизации, приведших Запад к «бездне».

Для позиции буржуазных либералов были характерны настроения молодого Б. Н. Чичерина, впоследствии одного из -крупных вожаков российского либерализма. Сначала Чичерин — тогда ещё студент Московского университета — с восторгом встретил известие о февральской революции во Франции. Но июньские дни 1848 г. прозвучали для него «громовым ударом»: в парижских рабочих, начавших вооружённую борьбу с буржуазией, он увидел «разнузданную толпу», выступившую «без всякого повода и без всякого смысла». По словам Чичерина, он сразу разочаровался и «в жизненной силе демократии» и «в теоретическом значении социализма». Чичерин резко отмежевался от социализма, объявив его «бредом горячих умов, а ещё чаще шарлатанством демагогов». Чичерин стал врагом революции, ненавистником всякого революционного демократического движения.

У прежних друзей декабристов революционные события на Западе разбудили революционные настроения. Под непосредственным впечатлением революции 1848 г. П. Я. Чаадаев написал воззвание к русскому народу, посвященное европейским переворотам. В этой прокламации он спрашивал «братьев горемычных, людей русских»: «Дошёл ли до вас слух из земель далёких, что братья ваши, разных племён, на своих царей-государей поднялись все, восстали все до одного человека! Не хотим, говорят, своих царей-государей, не хотим их слушаться. Долго они нас угнетали, порабощали, часто горькую чашу испивать заставляли...» Листовка Чаадаева осталась неизвестной современникам, но она показывала его искреннее сочувствие идеям революции и республики. Чаадаев решительно осуждал имущественное неравенство, но всё же оставался во власти своего прежнего, религиозного мировоззрения.

В стране усиливался процесс идейного размежевания общественных течений. Соглашательские либерально-буржуазные группировки резче отмежёвывались от демократических. Заметны были процессы консолидации в революционном лагере: общество Петрашевского накануне разгрома стянуло к себе новых сторонников, усиленно разрабатывало планы практической деятельности, проповедовало идеологию социализма.

Борьба Николая I с европейской революцией соединялась с усилением внутреннего реакционного курса. В марте 1848 г. Николай принял у себя депутацию петербургского дворянства и обратился к ней с программной речью. Он заявил, что главная гарантия «спокойствия» и «порядка» заключается в тесном единении дворянского сословия и императорской власти. Он с негодованием отверг приписывавшиеся ему «нелепые и безрассудные мысли и намерения» об освобождении крестьян и объявил дворянское крепостническое землевладение «вещью святою» и неприкосновенной.

Чрезвычайные меры были приняты сейчас же после получения известий о февральской революции: пограничные районы были наводнены Еойсками ; в Польше отобрано было всё разрешённое оружие, не исключая длинных ножей; усилены были меры наблюдения за частными разговорами и письмами; все русские подданные были вытребованы из-за границы; запрещался въезд всех французов, а некоторое время спустя вообще всех иностранцев; учреждён был особый комитет под председательством реакционера-крепостника Меншикова для пересмотра всех журналов и проверки деятельности цензуры.

Как и раньше, особенное внимание Николай обращал на основные проводники революционного влияния — печать и школу. На основании заключений Меншикова были сделаны строжайшие внушения редакторам передовых журналов—«Современника» и «Отечественных записок» Было запрещено печатать подробности о европейских событиях и продавать портреты революционных деятелей, отменялось право научных учреждений свободно выписывать заграничную литературу, введена была усиленная цензура для просмотра ввозимых иностранных книг. Наконец, для борьбы с вредным «духом и направлением» выходящей литературы 2 апреля 1848 г. был учреждён секретный комитет по делам печати под председательством крайнего реакционера Д П. Бутурлина; комитет наделялся самыми широкими полномочиями. Малейший намёк на критику существующего порядка рассматривался как преступление и вызывал суровые кары.

В 1848 г. был выслан в Вятку сатирик М. Е. Салтыков-Щедрин за свои первые повести — «Противоречия» и «Запутанное дело». В 1852 г. И. С Тургенев за свою статью о Гоголе был арестован, а затем выслан из столицы в деревню. В 1852 г. было запрещено печатать свои произведения славянофилам К. С. Аксакову, А С. Хомякову и Ю. Ф. Самарину Усердные цензоры начали вычёркивать из учебников всеобщей истории имена греческих и римских деятелей на том основании, что они — республиканцы, один из цензоров исключил из всеобщей истории Мухаммеда, ссылаясь на то, что он был «основатель ложной религии».

Николаю I казались недостаточными прежние меры по отношению к университетам. Распространились упорные слухи, что все университеты будут ликвидированы. Министр народного просвещения Уваров попробовал встать на их защиту: по его инициативе была опубликована раболепная статья профессора Давыдова, доказывавшая «безвредность» и «даже» пользу высшего образования. За это непрошенное вмешательство Уваров получил высочайший выговор, а через некоторое время был уволен, уступив своё место злейшему реакционеру князю Ширинскому-Шихматову. Возродились худшие времена Магницкого и Рунича. Новый министр требовал, «чтобы впредь все положения науки были основаны не на умствованиях, а на религиозных истинах в связи с богословием». Было приостановлено преподавание философии и государственного права, логику и психологию должны были преподавать профессора богословия. По высочайшему повелению количество свое­коштных студентов в каждом университете, не считая медицинского и богословского факультетов, было ограничено 300 человек. Реакция свирепствовала во всех областях общественной жизни.




  1. Besserwisser

    Революции в XIX веке в Европе, вспыхивали на острие кризисов, они наполняли души восторженных мечтателей в заскорузлой Российской империй надеждой на перемены. Но события 1848 года вызвали столь мощную волну реакции на вольнодумство, что всякое инакомыслие задушено на корню.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.