Петрашевцы


К 40-м годам относится формирование новых революционных организаций, среди которых надо выделить общество, сложившееся вокруг М. В. Буташевича-Петрашевского. Его деятельность началась с 1845 г.; еженедельно на «пятницы» Петрашевского сходились литераторы, учителя, студенты, мелкие чиновники, офицеры —это была молодёжь из небогатых дворян и разночинцев, разделявшая передовые в то время буржуазно-демократические идеи. Общество просуществовало до 1849 г., когда было разгромлено правительством. На собраниях у Петрашевского горячо обсуждали наболевшие социальные и политические вопросы, работали над философскими основами мировоззрения, строили планы действий. Тут открыто разоблачали ненавистное крепостное право — вопию­щее зло сословного строя и царского суда. Идеи утопического социализма вызывали широкое сочувствие и вербовали всё новых сторонников. Выдающимися участниками общества были Н. А. Спешнев, Д. Д. Ахшарумов, Н. А. Момбелли, Н. С. Кашкин. Наличие офицеров говорит о проникновении передовых общественных идей в армию. В числе посетителей Петрашевского были начинающие писатели М. Е. Салтыков, Ф. М. Достоевский, поэты А. Н. Плещеев и А. Н. Майков, учёный-географ П. П. Семёнов, пианист А. Г. Рубинштейн. Члены общества стремились к практической деятельности. В апреле 1845 г. начал выходить из печати «Карманный словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка», издаваемый весьма благонамеренным гвардейским пол­ковником Н. Кирилловым и даже посвященный великому князю Михаилу Павловичу, брату царя. Полковник и не подо­зревал, что редактирует революционное издание. В 1846 г. вышел второй выпуск словаря Непосредственное участие в составлении словаря приняли Петрашевскиии некоторые его товарищи «под главною его самого редакцией». Словарь отразил идеологию новой слагающейся революционной организации Объясняя различные термины -«овенизм», «организация производства», «нормальное состояние» — Петрашевскии пропагандировал идеи утопического социализма. Словарь был выпущен в свет и разошёлся по рукам, но скоро обратил на себя внимание правительства и был изъят из продажи за «непозволительные и вредные мысли». До своего уничтожения он успел разойтись в 1 тыс. экземпляров. Белинский приветствовал его появление в сочувственной рецензии, где советовал этим словарём «запасаться всем и каждому! (составлен умно, со знанием дела, словарь превосходен)».

Кружок петрашевцев постепенно завоёвывал революционно-демократические позиции. «Что мы видим в России?— писал петрашевец Момбелли в своих заметках о цивилизации. — Десятки миллионов страдают, тяготятся жизнию, лишены прав человеческих или ради плебейского происхождения своего, или ради ничтожности общественного положения своего, или по недостатку средств существования, зато в то же время небольшая каста привилегированных счастливцев, нахально смеясь над бедствиями ближних, истощается в изобретении роскошных проявлений мелочного тщеславия и низкого разврата, прикрытого утончённой роскошью». Ненавидя самодержавный строй, петрашевцы называли царя «богдыханом», а вместо слова «дурак» говорили «действительный статский советник». Они были горячими русскими патриотами; Петрашевскии на следствии говорил «как русский — от лица России и во имя её будущих нужд».

Революционные события 1848 г. встретили самое горячее сочувствие Петрашевского и его товарищей. На собрания стало сходиться до 50 человек. Выделилось активное ядро постоянных посетителей, проявилась идейная борьба более революционных членов с более умеренными. В речах и докладах зазвучали боевые и страстные ноты. Участники кружка обдумывали проекты активной революционной деятельности. На первый план выдвинулись сторонники утопического социализма, который, по словам Энгельса, «беспощадно вскрывает всю материальную и моральную нищету буржуазного мира» Помимо самого Петрашевского идеи утопического социализма разделяли Н. А. Спешнев, Д. Д. Ахшарумов, Н. С. Кашкин, А. В. Ханыков и другие посетители «пятниц». Спешнев стоял во главе революционного крыла общества и являлся особо выдающимся его участником. У общества было много сочувствующих.

7 апреля 1849 г., в день рождения Фурье, петрашевцы устроили товарищеский обед, на котором были произнесены речи, посвященные критике современного строя и прославлению грядущего социализма. Горячие патриоты, петрашевцы возмущались политикой царского самодержавия и существованием крепостного права: «Отечество моё в цепях, отечество моё в рабстве, религия, невежество — спутники деспотизма — заглушили твои натуральные влечения»,— говорил Ханыков в своей застольной речи 7 апреля.

Многие участники общества возлагали надежды на приход народной революции, считали необходимой подготовку массового восстания, проектировали устройство тайной типографии, писали агитационные сочинения для распространения в народе и в царской армии. Спешнев составил проект устава тайного общества. Общество петрашевцев сыграло роль в формировании мировоззрения величайшего русского революционного демократа Н. Г. Чернышевского. Не являясь участником собраний, Чернышевский был связан с петрашевцами через своих близких товарищей (Лободовского, Ханыкова). Участники об­щества Петрашевского, из которых многие были разночинцами, ожидали решительного подъёма крестьянского движения и наступления крестьянской революции. Но они не успели оформить свои боевые планы и создать действенную революционную организацию: царские агенты выследили «пятницы» Петрашевского и учредили за ними секретный надзор. На «пятницы» Петрашевского проскользнул тайный агент полиции, который внимательно прислушивался ко всем выступлениям и составлял подробные донесения. 22 апреля 1849 г. Николай приказал арестовать наиболее активных членов кружка. В ту же ночь было захвачено 39 человек, в том числе Петрашевский, Спеш­нев, Момбелли, Достоевский. Была назначена секретная следственная комиссия; царские чиновники пришли к выводу, что они раскрыли «заговор идей», который «развратил» умы, но ещё не перешёл в активное действие. С точки зрения Николая I, сочувствие коммунистическим и республиканским идеям было равносильно тягчайшему государственному преступлению. Генерал-аудиториат (высший судебный орган) нашёл, что 21 подсудимый достоин за свои деяния смертной казни; однако, признавая «смягчающие вину» обстоятельства, он предлагал одним заменить смертную казнь вечной и срочной каторгой, другим — арестантскими ротами, третьим — ссылкой на по­селение.

Николай согласился с этим мнением, но в «назидание» подсудимым решил заставить их пережить ужас неминуемой смерти 22 декабря 1849 г. осуждённые были выведены из крепостных казематов и в извозчичьих каретах доставлены на Семёновскую площадь. Они увидели перед собой высокий эша­фот обтянутый чёрной траурной материей, врытые в землю столбы войска, сомкнутые в каре, и чернеющую толпу народа. Чиновник прочёл им конфирмацию о смертной казни, солдаты накинули на осуждённых белые балахоны, священник призвал их к предсмертному покаянию. Трёх человек — Петрашевского и офицеров Момбелли и Григорьева — привязали к столбам и закрыли им лица белыми колпаками; послышалась команда «клац», солдаты взяли ружья на прицел, раздался бой барабанов. Петрашевцы, действительно, пережили чувство надвигающейся смерти, но в этот момент подъехал флигель-адъю­тант с высочайшим приказом о «помиловании». Петрашевского здесь же, на площади, заковали в кандалы и, посадив в арестантскую кибитку, отправили на сибирскую каторгу. Через несколько дней начали развозить остальных петрашевцев. В числе осуждённых находился писатель Ф. М. Достоевский, который должен был четыре года отбывать каторгу в омском тюремном замке и шесть лет служить в Семипалатинске в линейном батальоне.




  1. Sandra

    Участие Достоевского и Салтыкова – Щедрина в «пятницах», где активно пропагандировались социалистические идеи, отразилось в их творчестве раннего периода. Расправы с движением петрашевцев, и последующая каторга способствовали возникновению состояния душевного надлома у Достоевского. Это отразилось и в его последующих романах, где уже вместо социалистических, прослеживаются религиозные мотивы.

  2. Строгов 88

    Переворот в душе Достоевского произошел после «десяти ужасных, безмерно-страшных минут ожидания смерти», у края могилы на Семеновском плацу. Это испытание убило в Федоре Михайловиче вольнодумца и зародило в Достоевском клерикального контрреволюционера и отчасти русского националиста.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.