Перед началом Берлинской операции


Весной 1945 г. война в Европе близилась к концу. Вооруженные силы четырех великих держав — Советского Союза, США, Англии и Франции — вели боевые действия на территории фашистской Германии. Овеянные славой советские войска уже были в 60 километрах от Берлина и готовились нанести по нему свой последний сокрушительный удар. Освободительная миссия Красной Армии в Европе приближалась к своему успешному завершению. На протяжении почти четырех лет каждый советский воин сознавал, что путь к полной и окончательной победе лежал через Берлин. Здесь находилось гнездо мирового фашизма, этого смертельного врага человечества. Здесь был оплот пресловутого «нового порядка» в Европе.

Берлин продолжал оставаться административным центром. Отсюда исходили приказы фашистского правительства, напрягавшего последние усилия, чтобы продлить свое существование. Столица Германии играла роль организующего центра в борьбе с армиями антифашистской коалиции. Этот город был крупнейшим экономическим центром страны, так как в нем сосредоточивались многочисленные предприя­тия важнейших отраслей промышленности — машиностроительной, электротехнической, химической. Берлин занимал первое место в Германии по производству военной продукции. Каждый седьмой житель города работал на одном из военных предприятий. Все это определяло военно-политическое значение германской столицы, взятие которой стало ближайшей задачей Красной Армии.

В результате наступательных операций Советских Вооруженных Сил, осуществленных в течение января — марта, были созданы условия для нанесения решающего удара по врагу. К середине апреля советские войска занимали следующее положе­ние. Ленинградский фронт вел боевые действия против прижатой к морю курляндской группировки противника. Войска 3-го Белорусского фронта заканчивали ликвидацию восточно-прусской группировки. Часть сил 2-го Белорусского фронта завершала уничтожение остатков группировки противника в районе Гдыни. Основные силы фронта вышли на побережье Балтийского моря северо-западнее Данцига и на Одер от устья до города Шведт, сменив здесь войска 1-го Белорусского фронта. Войска 1-го Белорусского фронта вышли к Одеру, захватили в районе Кюстрина плацдарм и закончили перегруппировку, заняв рубеж от Шведта до Грос-Гастрозе.

1-й Украинский фронт достиг реки Нейсе от Грос-Гастрозе до Пенциха и чехосло­вацкой границы на участке Нёйштадт — Ратибор. 4-й Украинский фронт вышел на рубеж Ратибор — Жилина. Войска 2-го и 3-го Украинских фронтов 13 апреля овладели Веной.

Таким образом, в результате зимнего наступления Красная Армия завершила освобождение Польши, Венгрии, части Чехословакии, овладела Восточной Пруссией, Восточной Померанией и Силезией и, заняв Вену, открыла себе путь в Южную Германию.

Одновременно с наступлением Красной Армии американо-английские войска к концу марта вышли к Рейну на всем его протяжении и захватили два плацдарма на правом берегу реки в районе городов Ремаген и Оппенгейм. Используя благоприятную обстановку, англо-американское командование решило начать наступление на всем фронте в глубь Германии.

Общий план наступления союзников, разработанный штабом верховного главнокомандующего в Европе, предусматривал прежде всего окружение и разгром рурской группировки противника. Эту задачу предполагалось осуществить путем охвата Рура с севера и нанесения удара от Франкфурта-на-Майне через Кассель, пока не сомкнётся кольцо окружения. Эйзенхауэр рассчитывал провести эту опера­цию в течение апреля. Дальнейшая задача союзных войск заключалась в том, чтобы расчленить силы противника в ходе наступления на Дрезден и встретиться с войсками Красной Армии на рубеже Эрфурт — Лейпциг — Дрезден. При благоприятной обстановке предполагалось наступление и на южном крыле западного фронта с тем, чтобы встретиться с советскими войсками в районе Регенсбург — Линц и этим лишить противника возможности оборонять районы Южной Германии.

Характерной особенностью американского плана наступления было нанесение главного удара по противнику через центральные районы Германии на Дрезден. Американо-английское командование на завершающем этапе войны хорошо понимало огромное военно-политическое значение Берлина. Главнокомандующий союзных армий в Европе Эйзенхауэр и американский Объединенный комитет начальников штабов учитывали моральное и политическое значение захвата Берлина до подхода туда советских войск. В письме фельдмаршалу Монтгомери 15 сентября 1944 г. Эйзенхауэр писал: «Ясно, что Берлин является главной целью. Помоему, тот факт, что мы должны сосредоточить всю нашу энергию и силы с целью быстрого броска на Берлин, не вызывает сомнений».

Желание вступить в германскую столицу первыми не покидало ни полити­ческих, ни военных руководителей союзных стран на всем завершающем этапе войны в Европе. Союзное командование не отказывалось от идеи овладения Берлином. Однако в мартовском плане захват Берлина не упоминался в качестве первоочередной задачи предстоящего наступления. 14 апреля 1945 г. Эйзенхауэр, уточняя план действий своих войск, писал в докладе Объединенному комитету начальников штабов, что было бы весьма желательно нанести удар в направлении Берлина, но, «учитывая крайнюю необходимость срочно открыть наступательные действия на севере и на юге, следует отвести наступлению на Берлин второе место и ожидать дальнейшего развития событий».

Следовательно, «второе место Берлину» в наступательных планах союзников было обусловлено не тем, что союзное командование перестало признавать важное военно-политическое значение столицы Германии или не хотело ею овладеть, а тем, что к этому времени обстановка в Европе резко изменилась. Эйзенхауэр учитывал прежде всего развитие событий на советско-германском фронте. В конце марта, когда западные союзники планировали свои наступательные операции, их войска находились на Рейне, более чем в 400 километрах от Берлина. Советские же войска стояли на Одере всего лишь в 60 километрах от германской столицы. В этих условиях трудно было опередить Красную Армию в овладении Берлином. В такой обстановке наступление западных союзников на Берлин могло бы привести, по словам Эйзенхауэра, к «несчастным инцидентам» с советскими войсками. Главнокомандующий союзных армий в этот ответственный момент войны был вынужден проявлять осторожность в отношениях с Советским Союзом. Слишком велик был авторитет СССР и его Вооруженных Сил во всем мире, чтобы могли в то время восторжествовать провокационные требования реакционных деятелей, и в частности Черчилля, о более «твердом» антисоветском курсе англо-американской политики. К тому же еще сохранялись общие интересы всех союзников в борьбе не только против гитлеровской Германии, но и против Японии.

Кроме того, при всем желании взять Берлин западные союзники СССР не могли в тот момент пренебрегать только что принятыми решениями Крымской конференции по германскому вопросу, в частности по вопросу об оккупационных зонах. Согласно этим решениям, столица Германии входила в советскую зону, что учитывалось союзным командованием. «Зоны уже значились на наших штабных картах, — пишет американский журналист Р. Ингерсолл, служивший в то время в штабе 12-й американской группы армий.—Мы получили специальную карту для их изучения за два месяца до окончания войны» Это подтверждает и генерал О. Брэдли — командующий американской 12-й группой армий, действовавшей на центральном направлении. Не соглашаясь с предложением Черчилля о наступлении на Балтику и Берлин, Брэдли пишет: «Мы руководствовались совсем иными соображениями. Не будь зоны оккупации уже определены, я еще мог бы согласиться с тем, что это наступление с точки зрения политики стоит свеч. Но я не видел оправдания нашим потерям в боях за город, который мы все равно должны будем передать русским» .

Другое соображение, которым руководствовалось союзное главнокомандование в своих планах, заключалось в том, что удар в направлении на Дрезден позволял американцам перерезать все коммуникации немцев между Берлином и югом Германии. «Было ясно,— писал Эйзенхауэр,— что противник имел намерение совершить попытку создать укрепленный район на юге, и я решил лишить его возможности сделать это». Генерал Эйзенхауэр считал, что если немцы смогут создать на юге . Германии так называемую «национальную крепость», то это позволит им усилить свои политические маневры с целью избежать безоговорочной капитуляции. Действительно, гитлеровцы делали такие попытки. В южных районах Германии, на территории Чехословакии и на северо-западе Австрии они сосредоточили крупную группировку своих войск под командованием генерала Ф. Шёрнера.

Американский план наступления союзных войск вызвал острую критику со стороны руководителей Великобритании. Основным недостатком плана, по мнению Черчилля, было то, что наступление предполагалось вести на Дрезден, а не на Берлин. Утверждению американцев о возможности создания гитлеровцами «национальной крепости» на юге Германии британские лидеры не придавали особого значения. Черчилль, пренебрегая решениями Крымской конференции об оккупационных зонах, требовал, чтобы западные державы заняли как можно больше германской территории. «Я считаю, — писал Черчилль Рузвельту 1 апреля 1945 г.,— что с политической точки зрения нам следует продвигаться в Германии как можно дальше на восток...». Хотя Черчилль и утверждал, что разгоревшиеся в тот момент споры по вопросу о направлении главного удара западных союзников в Германии не носили «принципиального характера», тем не менее нельзя не заметить, что дело обстояло как раз наоборот. В этих спорах проявилось американо-английское империалистическое соперничество. Англичане были заинтересованы в промышленных районах Северо-Западной и Северной Германии, которые имели большое стратегическое значение. Американцы проявляли особый интерес к южным районам Германии.

Несмотря на возражения англичан, американский план был утвержден, и в соответствии с ним развертывались последующие наступательные операции союзных вооруженных сил. С выходом на Рейн англо-американское командование начало подготовку к наступлению. Оно провело перегруппировку войск, наметило районы, удобные для форсирования Рейна. В частях были созданы необходимые материальные запасы, особенно понтонно-мостового имущества. За несколько дней до наступления авиация союзников ежедневно совершала мощные массированные налеты на промышленные объекты, коммуникации противника, на его оборонительные сооружения и группировку войск. Только авиация США в течение недели произвела более 50 тыс. самолето-вылетов.

К началу наступления у союзников было 80 дивизий, из них 23 танковые и 5 воздушно-десантных. Немецко-фашистское командование имело 60 дивизий, общая мощь которых, как отмечает американский историк Ф. С. Погью, была эквивалентна 26 дивизиям полного состава. Авиация союзников безраздельно господствовала в воздухе.

Наступление началось 23 марта. Поздно вечером 21-я группа армий под командованием Б. Монтгомери приступила к форсированию Рейна в районе города Везель . Передовые подразделения на машинах-амфибиях переправились на противоположный берег и, не встречая сопротивления противника, захватили плацдарм. Фактически это было не форсирование, а почти обычная переправа. По свидетельству генерала Эйзенхауэра, 9-я американская армия при форсировании и сражении за плацдарм потеряла всего лишь 31 человека .

Утром 24 марта в район города Везель был выброшен воздушный десант общей численностью около 14 000 человек . Благополучно приземлившись, десантники развернули наступление навстречу частям, форсировавшим Рейн. К исходу 28 марта американо-английские войска уже располагали плацдармом, имевшим 50 километров по фронту и 20—25 километров в глубину. Это позволило союзному командованию быстрее переправлять через реку войска и боевую технику. В дальнейшем часть сил 9-й американской армии, входившей в то время в состав 21-й группы армий, повернула на юго-восток, чтобы во взаимодействии с 1-й американской армией окружить немецко-фашистские войска в Руре. 2-я бронетанковая дивизия вечером 1 апреля достигла города Липштадта, где соединилась с 3-й бронетанковой дивизией 1-й американской армии, наступавшей с юга. Группировка противника в Руре была окружена.

1-я и 3-я американские армии, входившие в 12-ю группу армий, 25 марта предприняли наступление в северо-восточном направлении, использовав ремагенский и оппенгеймский плацдармы. 6-я группа наступала на Нюрнберг и на Мюнхен. Таким образом, союзники развернули наступление по всему фронту.

В Руре были блокированы основные силы группы армий «Б» (15-я и 5-я танковая армии), которой командовал фельдмаршал В. Модель. В войсках окруженной группировки ощущался острый недостаток продовольствия, вооружения и боеприпасов. Моральное состояние солдат и офицеров было подавленным. Для ликвидации противника в рурском «мешке» американское командование выделило 18 дивизий . При поддержке артиллерии и авиации англо-американские войска с первых же дней приступили к уничтожению окруженной группировки. Правда, американская авиация имела указание не проявлять особой активности в Руре. «В начале апреля военный министр США Г. Стимсон,— как пишет Погью,— предпринял меры к спасению промышленности Рура от дальнейшего разрушения...» . Поэтому американо-английское командование старалось «избегать наносить беспо­лезный или излишний вред существующим промышленным объектам» . Боевые действия авиации вначале были ограничены, а вскоре и совсем прекращены. Это объяснялось не какими-то гуманными соображениями союзного командования, а заинтересованностью американо-английских монополистов в сохранении промышленных объектов Рура.

14 апреля окруженная группировка была рассечена на две части. В течение следующих четырех дней были ликвидированы сначала восточная, а затем и западная группировки. При этом основная масса войск противника сдалась в плен. Всего было пленено 325 тыс. человек. Фельдмаршал Модель покончил жизнь самоубийством.

Пленение столь многочисленной группировки противника было, конечно, значительной победой. Однако необходимо учесть, что Рурская операция проходила в исключительно благоприятных условиях. Фашистская Германия доживала последние дни. Все внимание немецко-фашистского командования было привлечено к Восточному фронту; там оно сосредоточило основные силы. Окруженные войска не оказали упорного сопротивления, а вражеское командование не имело возможности предпринять какие-либо меры с целью оказания помощи извне, как это было на советско-германском фронте. И несмотря на это, американские войска вели операцию 18 дней.

В то время когда шли бои по ликвидации рурской группировки противника, основные силы американо-английских войск устремились на восток, к Эльбе. На севере часть сил 21-й группы армий очищала от противника территорию Голлан­дии, а главные силы продолжали развивать наступление, стремясь выйти на Эльбу и побережье Балтийского моря в районе Любека, чтобы прийти в Шлезвиг-Гольштейн и Данию раньше Красной Армии. Но продвижение шло медленно. Гитлеровцы при отходе взрывали мосты и на отдельных участках оказывали сопротивление.

11 апреля передовые бронетанковые части 9-й американской армии в районе южнее Магдебурга форсировали Эльбу и захватили небольшой плацдарм на ее правом берегу. 13 апреля юго-восточнее города Виттенберга они заняли второй плацдарм и оказались в 100 километрах от Берлина. Однако успеха здесь им развить не удалось, так как главные силы намного отстали от передовых частей. Оставив далеко позади пехоту, артиллерию и тылы, бронетанковые войска не смогли отразить контратаки частей спешно сформированной 12-й немецко-фашистской армии. Плацдарм южнее Магдебурга вскоре был оставлен, а юго-восточнее Виттенберга — значительно сужен.

В середине апреля американо-английские армии вышли на линию Ольденбург— Бремен — Целле — Магдебург — Дессау — Хемниц — Хоф — Нюрнберг — Страсбург. Если в начале апреля Восточный и Западный фронты разделялись расстоянием в 375 километров, то теперь эта полоса сократилась до 150—200 километров. Ближе всего к Берлину — менее чем на 100 километров — линия фронта союз­ников проходила около Магдебурга. Но для подготовки прорыва к германской столице даже с этого рубежа уже не оставалось времени: Красная Армия перешла в наступление на Берлин.

Командующий 9-й американской армией генерал У. Симпсон предложил начать с рубежа реки Эльбы наступление на Берлин, но получил приказ оставаться на месте. Эйзенхауэр считал, что наступать на Берлин в этих условиях невозможно. «Верно то, что мы захватили небольшой плацдарм за Эльбой,— писал он,— но следует помнить, что на эту реку вышли только передовые наши части; наши основные силы находятся далеко позади».

Следовательно, овладеть столицей Германии американо-английские войска не могли. «...Мы взяли бы Берлин, если бы могли это сделать,— заявлял Гарри Гоп-кинс.— Это было бы большой победой для нашей армии...» .

Такова была стратегическая обстановка на Западноевропейском фронте в первой половине апреля 1945 г. перед решающим штурмом Берлина Красной Армией.

Фашистская Германия накануне полного краха оставалась еще сильным и опас­ным противником. Несмотря на свою обреченность, гитлеровцы прилагали отчаянные усилия, чтобы осуществить так называемую «чрезвычайную программу» в области вооружения. Немецко-фашистское командование располагало большими запасами вооружения и боеприпасов. Все это давало возможность войскам противника упорно обороняться. Стремясь затянуть войну и нанести максимальные потери Красной Армии, гитлеровцы тщательно подготовили оборонительные рубежи восточнее Берлина и сосредоточили там сильную группировку войск. Местность на подступах к городу благоприятствовала организации длительной обороны. Здесь протекает несколько рек: Одер, Нейсе, Даме, Шпрее. Междуречье Одера и Эльбы изобилует мелкими реками и каналами (ирригационными и судоходными). Лесов сравнительно немного, и расположены они отдельными очагами преимущественно юго-восточнее Берлина. Район предстоящих боевых действий покрыт густой сетью хороших шоссейных и железных дорог, густо населен, имеет много городов. Крупнейшими из них являются Берлин, Штеттин, Росток, Шверин, Франкфурт-на-Одере, Котбус, Бауцен . Все постройки не только в городах, но и в населенных пунктах были каменные.

К непосредственному созданию обороны на подступах к Берлину немецко-фашистское командование приступило в феврале 1945 г., после прорыва советскими войсками обороны на Висле. К началу апреля противник создал три оборонительные полосы: первую, или главную, вторую и третью, или тыловую. Лучше всего в инженерном отношении была оборудована первая полоса, проходившая по левому берегу рек Одер и Нейсе. Она имела три позиции со сплошными траншеями, дотами и дзотами. Подходы к переднему краю на большинстве участков прикрывались проволочными заграждениями и минными полями. На самых угрожаемых участках между основными позициями были оборудованы промежуточные и отсечные. Глубина главной полосы достигала 5—10 километров. Вторая полоса обороны проходила в 10— 20 километрах от переднего края первой полосы и состояла из одной — двух траншей. Глубина ее была от 1 до 5 километров. Третью полосу гитлеровцы подготовили в 10—20 километрах от второй, главным образом из отдельных опорных пунктов. Ее оборудование не было закончено к началу наступления Красной Армии.

Большое значение в системе обороны противника имели опорные пункты и узлы сопротивления, в которые он превратил не только города и населенные пункты, но и отдельные постройки. Задачи гарнизонов опорных пунктов определялись специальными указаниями, согласно которым гарнизоны должны были даже при вклинении русских в передний край обороны удерживать опорный пункт любыми средствами. Наиболее крупными узлами сопротивления в главной полосе были Штеттин, Гартц, Франкфурт-на-Одере, Губен, Форст.

Общая глубина Одерско-Нейсенской оборонительной системы достигала 20—40 километров. При этом водными рубежами прикрывался не только передний край обороны главной полосы. Часто на них опирались и отдельные ее позиции, а также вторая и третья полосы обороны.

Особое внимание немецко-фашистское командование уделило созданию прочной обороны против войск Красной Армии, находившихся на кюстринском плацдарме. Здесь первая полоса имела две — три позиции, каждая из которых состояла из трех — четырех траншей, связанных между собой густой сетью ходов сообщения. Передний край прикрывался минными полями и проволочными заграждениями. Повышению устойчивости обороны способствовали также Зеловские высоты, по которым проходил передний край второй полосы вражеской обороны. Создание такой сильной обороны объяснялось многими обстоятельствами. Кюстринский плацдарм вследствие своих значительных размеров (45 километров по фронту и 10 километров в глубину) имел большое оперативное значение. Здесь советские войска ближе всего подошли к Берлину. Учитывая опыт предыдущих операций, в которых командование Красной Армии использовало подобные плацдармы для сосредоточения своих ударных группировок, гитлеровцы ожидали отсюда нанесения главного удара советских войск. Стянув сюда крупные силы, противник достиг на этом участке высокой плотности войск.

Важное место в системе немецкой обороны занимал Берлин. Здесь находился штаб обороны укрепленного района, который в начале марта 1945 г. разработал «Основной приказ о приготовлениях к обороне имперской столицы». В соответствии с этим приказом вокруг Берлина были построены три оборонительных обвода — внешний, внутренний и городской.

Внешний оборонительный обвод проходил в 25—40 километрах от центра города но берегам озер, рек, каналов и по лесным массивам. К началу наступления Красной Армии фортификационные работы на этом обводе не были закончены. Только на главных направлениях и вокруг опорных пунктов гитлеровцы успели вырыть траншеи, оборудованные отдельными ячейками, пулеметными площадками и огневыми позициями для минометов. Дороги, ведущие в город, прикрывались баррикадами. На лесных дорогах устраивались завалы. Большинство мостов было подорвано или подготовлено к взрыву.

Внутренний обвод должен был согласно приказу представлять собой «непреодо­лимую оборонительную полосу». Он проходил в основном по окраинам пригородов Берлина, превращенных в узлы сопротивления, которые соединялись между собой тремя, а местами и пятью траншеями с пулеметными и артиллерийскими огневыми позициями. Населенные пункты противник приспособил к круговой обороне, создав в заводских районах железобетонные огневые точки. Повсюду были устроены противо­танковые препятствия — лесные завалы, надолбы, рвы, эскарпы, а также различные проволочные заграждения. Все это эшелонировалось в глубину.

Границы городского обвода почти совпадали с линией окружной железной дороги. Улицы, ведущие в центр Берлина, были забаррикадированы.

Для удобства управления обороной город делился на девять секторов. Восемь секторов располагались по окружности, а девятый — в центре. Центральный сектор был главным в системе обороны Берлина. в нем размещались государственные, политические и административные учреждения страны. Поэтому в инженерном отношении девятый сектор был подготовлен к обороне особенно тщательно. Большин­ство его кварталов фашисты превратили в батальонные узлы сопротивления, которые состояли из взводных и ротных опорных пунктов. Располагались они в отдельных зданиях, соединявшихся между собой ходами сообщения. Огневые средства в них (пулеметы, фаустпатроны) размещались в амбразурах, проделанных в стенах, окнах, дверях первых этажей, а также в подвалах и полуподвалах, в которых сосредоточивалась большая часть солдат и офицеров.

Верхние этажи зданий, как наиболее уязвимые, к обороне почти не приспосабливались; их занимали снайперы (одиночки и пары). Там находились также отдельные станковые пулеметы. Больше всего огневых средств было в зданиях, прилегающих к паркам, бульварам. Артиллерийские орудия устанавливались на широких улицах, малокалиберная артиллерия — в зданиях. Фланги кварталов прикрывались прочными баррикадами, баррикады — огнем орудий, установленных для стрельбы прямой наводкой.

На перекрестках улиц были врыты танки. К обороне приспосабливались и разрушенные кварталы, так как подвалы и полуподвалы в них обычно оставались целыми. Кроме того, в отдельных местах были установлены железобетонные колпаки, позволявшие вести круговой обстрел.

Большое значение в системе Берлинского укрепленного района имели железо­бетонные долговременные сооружения. Их насчитывалось в городе более 400. Самые крупные из них, бункеры, находились в парках Гумбольд-Хайн, Фридрихс-Хайн и в Зоологическом саду. Они имели шесть этажей (высота — 36,9 метра, толщина покрытий — 3,5, стен — 2,5 метра) и вмещали от 300 до 1000 человек. Во всех этих сооружениях были фильтро-вентиляционные установки, силовые станции, шахтные подъемники и специальные элеваторы для подачи снарядов непосредственно к орудиям. На крыше каждого бункера устанавливалось от четырех до девяти зенитных орудий 128-мм калибра. В Тиргартене орудия размещались в бронебашнях. На промышленных предприятиях города были построены железобетонные наземные сооружения с амбразурами, рассчитанные на одного человека. Высота их — 2,5 метра, диаметр — до 1,5 метра .

Создавая глубоко эшелонированную оборону, гитлеровское командование не­прерывно увеличивало численность гарнизона, спешно формировало новые части, усиленно готовило войска к предстоящим боям. «Имперская столица,— говорилось в «Основном приказе»,— должна обороняться до последнего человека и до последнего патрона» . В слепом, безудержном стремлении сопротивляться до конца фашистские правители готовы были подвергнуть опасности уничтожения молодое поколение Германии. В январе — марте 1945 г. были взяты на военную службу 16 — 17-летние юноши. Широким фронтом шло формирование отрядов фольксштурма, отрядов истребителей танков из молодежной организации «Гитлерюгенд», которые- вооружались фаустпатронами. Части и соединения, обескровленные в предыдущих боях, военные училища и школы расформировывались, а их личный состав передавался на пополнение действующих войск. К обороне города были привлечены также различные охранные и полицейские формирования.

Группировка, оборонявшаяся на берлинском направлении, состояла из двух армий (3-й танковой и 9-й полевой) группы армий «Висла» и двух армий (4-й танковой и 17-й полевой) группы армий «Центр». Эта группировка насчитывала 85 дивизий, в том числе 48 пехотных, 4 танковые, 10 моторизованных и несколько десятков отдельных полков и батальонов . Кроме того, в Берлине и других городах имелись сильные гарнизоны. В одном только Берлине было сформировано более 200 батальонов фольксштурма, а общая численность гарнизона превышала 200 тыс. человек. В резерве главного командования сухопутных войск противника было восемь дивизий.

Авиация противника готовилась к упорному сопротивлению в воздухе. В район Берлина были стянуты все наиболее боеспособные эскадрильи. В военно-воздушных силах преобладали истребители, которые к середине апреля 1945 г. составляли 72 процента общей численности авиации. Лучшие кадры летного состава направлялись на пополнение истребительных авиационных частей. Наличие большого количества истребителей, сосредоточенных в районе Берлина, значительно усиливало противовоздушную оборону. На берлинском направлении гитлеровцы развернули широкую сеть радиолокационных постов, позволявших непрерывно следить за полетами советских самолетов и наводить на них своих истребителей.

Соединения, сосредоточенные на берлинском направлении, насчитывали: пехотная дивизия — 7—8 тыс., танковая — до И тыс. человек. Всего противник имел здесь 1 млн. человек, 10 400 орудий и минометов, 1500 танков и самоходных орудий, более 3 млн. фаустпатронов, 3300 боевых самолетов.

Немецко-фашистскому командованию удалось создать в обороне довольно высокие оперативные плотности: одна дивизия на 9 километров фронта. Плотность орудий и минометов составляла 17,3 единицы на километр фронта. На направлении ожидаемого главного удара советских войск (Кюстрин — Берлин) противник имел одну дивизию на три километра фронта. На каждый километр фронта здесь приходилось 66 орудий и минометов и 17 танков. Основная масса войск занимала главную и вторую полосы обороны, то есть тактическую зону. На третьей полосе и за ней располагались оперативные резервы. Оборона берлинского направления отличалась той особенностью, что все подготовленные оборонительные полосы, включая район города, были заранее заняты войсками. Это создавало благоприятные условия для длительной и упорной борьбы.

Гитлеровцы развернули большую кампанию по идеологической обработке войск. Фашистская пропаганда запугивала немецкий народ тем, что большевики якобы несут всем немцам смерть и порабощение, и призывала к борьбе до конца как к единственному средству спасения. Гитлер обратился со специальным воззванием к войскам Восточного фронта, в котором призывал солдат и офицеров к тесному сотруд­ничеству для защиты «своей судьбы», к проявлению мужества, упорства и фанатизма «в борьбе с врагом». Эти призывы перемежались с угрозами. «Кто в этот момент не выполнит своего долга,— заявлял фюрер,— будет предателем своего народа».

В специальных указаниях национал-социалистской партии от 3 апреля о проведении бесед в частях говорилось: «Война решается не на Западе, а на Востоке... Предстоящее большое наступление большевиков должно быть отбито при всех обстоятельствах. Предпосылки для этого имеются — люди и техника у нас есть. Наш взор должен быть обращен только на Восток, независимо от того, что будет происходить на Западе. Удержание Восточного фронта является предпосылкой к перелому в ходе войны» . 14 апреля Геббельс — имперский комиссар обороны Берлина — посетил 9-ю армию и обратился к солдатам с призывом быть стойкими и не допустить ни на шаг продвижения русских .

Но дело не ограничивалось призывами и угрозами. Широко применялись и ка­рательные меры. Во всех немецко-фашистских частях и соединениях был прочитан приказ Гитлера, требовавший расстрела на месте всех, кто готов отступить, независимо от чина и занимаемого положения. Верховное командование издало также приказ о репрессиях по отношению к семьям тех солдат и офицеров, которые сдадутся в плен советским войскам. Было издано несколько приказов по борьбе с перебежчиками и дезертирами. Проводилась специальная чистка армии от «ненадежных» элементов. Дивизии, в которых имелись солдаты не немецкой национальности, были выведены с первой линии обороны и заменены чисто немецкими. Фашисты пытались создать специальные отряды («вервольф») из населения для борьбы в тылу Красной Армии и войск западных союзников. Но эта идея не нашла никакой поддержки в немецком народе.

До последних дней своего существования Гитлер и его приближенные с упорством маньяков тешили себя надеждами на развал антифашистской коалиции. Смерть Рузвельта — одного из активных поборников принципа безоговорочной капитуляции фашистской Германии — была воспринята ими как чудо, которое могло их спасти. Предстоящая встреча советских и англо-американских войск на территории Германии, по их мнению, должна была вылиться в вооруженное столкновение.

Таким образом, правящие круги фашистской Германии делали все, чтобы выстоять на Востоке, сдержать наступление Красной Армии и тем временем попытаться войти в сделку с США и Англией, избежав безоговорочной капитуляции.

Однако военно-политическая обстановка, сложившаяся в Европе в апреле 1945 г., исключала всякую возможность благополучного исхода борьбы для Германии. Вооруженные силы антифашистской коалиции обладали подавляющим превосходством над противником. Территория, находившаяся под властью гитлеровцев, непрерывно уменьшалась, поэтому верховное командование фашистской Германии не могло ши­роко маневрировать своими силами. Это способствовало скорому и окончательному разгрому врага. Установление прямого контакта между верховным командованием западных союзников и Верховным Главнокомандованием Советских Вооруженных Сил значительно облегчало достижение этой цели.

Единственно, что отвечало национальным интересам немецкого народа,— это прекращение вооруженной борьбы и принятие условий безоговорочной капитуляции. Но в гитлеровской Германии не нашлось тогда сил, которые встали бы во главе народа и избавили его от излишних жертв и разрушений. Гитлер и его клика продолжали предавать национальные интересы Германии. Ценой крови и жизни своих соотечественников они стремились продлить свое существование и оттянуть час расплаты за совершенные злодеяния.




  1. Rjvbccfh

    Несмотря на удручающую для немецкого командования реальность, оно готовилось до последнего оборонять Берлин. В голове Гитлера не укладывалось то, что русские, невероятными усилиями отстояли Москву, а немцы Берлин не смогут. Подготовка к обороне Берлина была серьезной, с наскоку его было не взять.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.