Крымская конференция 1945 года


На завершающем этапе войны в Европе все более настоятельной становилась необходимость разработки союзниками согласованных планов окончательного разгрома фашистских агрессоров и координации действий всех союзных войск. Кроме того, в отношениях между тремя великими державами острый характер приобрели некоторые политические проблемы. Их нужно было незамедлительно решить. Поэтому в порядок дня встал вопрос о новой встрече глав правительств СССР, США и Великобритании.

В мировой печати этот вопрос обсуждался уже с конца 1944 г., а в первые недели 1945 г. сообщения о предстоящей конференции «большой тройки» стали особенно настойчивыми. Крайне нервозно реагировала на эти вести фашистская клика, которая понимала, что главная задача новой встречи руководителей трех великих держав будет заключаться в том, чтобы вынести смертный приговор фашистской Германии. Ведомство Геббельса пыталось посеять сомнения в вероятности созыва конференции и прежде всего в возможности принятия ею согласованных решений. Гитлеровцам вторили японские империалисты, которые, разумеется, тоже не имели никаких оснований радоваться сообщениям о предстоящей конференции. Так, один из органов правящих кругов Японии газета «Майнити симбун» незадолго до Крымской конференции категорически утверждала, что возможность такой встречи в ближайшем будущем совершенно исключена.

Однако для созыва конференции были все необходимые условия. Тот исторический факт, что антифашистская коалиция не являлась случайной или кратковременной политической комбинацией, что в основе союза СССР, США и Великобритании лежали жизненно важные интересы народов этих стран, подтверждался всем ходом войны в Европе.

Конференция проходила в Ялте с 4 по 11 февраля 1945 г. В ней приняли участие Председатель Совета Народных Комиссаров СССР И. В. Сталин, президент США Ф. Рузвельт, премьер-министр Великобритании У. Черчилль, министры иностранных дел СССР, США и Великобритании, представители генеральных штабов, а также политические и военные советники. Правительства СССР, США и Великобритании еще до встречи в Крыму договорились, что на конференции будут обсуждены военные и политические вопросы, которые пожелает поставить каждое из правительств.

Круг вопросов оказался весьма широким. Конференция рассмотрела военно-политическую обстановку в Европе и Азии, согласовала планы окончательного разгрома германского и японского агрессоров и определила основные принципы послевоенного устройства мира и международной безопасности.

На ходе и результатах ялтинских переговоров не мог не сказаться огромный рост международного авторитета Советского Союза. Выдающиеся победы Советских Вооруженных Сил обеспечили принятие таких решений, которые соответствовали интересам свободолюбивых народов. Весьма показательно в этом отношении признание английского консервативного журнала «Экономист», «что наиболее существенные вопросы конференции решаются не в посольствах, а на полях сражений в Померании и Бранденбурге» .

Конференция начала свою работу с обсуждения военных вопросов. Руководители трех великих держав рассмотрели обстановку на европейских фронтах. Инфор­мацию о положении на советско-германском фронте сделал заместитель начальника Генерального штаба Красной Армии генерал армии А. И. Антонов. Он рассказал о грандиозном наступлении советских войск, начатом 12—15 января на фронте от устья Немана до Карпат. К 1 февраля 1945 г. советские войска на берлинском направлении, преодолев около 500 километров, вышли на Одер в районе Кюстрина и заняли Силезский промышленный район. Они перерезали основные пути, связывавшие восточно-прусскую группировку с центральными районами Германии, и прорвали сильные оборонительные позиции врага в Восточной Пруссии на кёниг-сбергском и летценском направлениях. В Восточной Пруссии была изолирована группировка противника, насчитывавшая до 27 дивизий (в дополнение к курляндской группировке в 26 дивизий, изолированной ранее), а также окружены и уничтожены отдельные группировки немцев в районах Лодзи, Торуни, Познани, Шнейдемюля (общей численностью до 15 дивизий). Генерал Антонов заявил далее, что немцы, вероятно, будут упорно защищать Берлин на рубеже Одера. Для этой цели, кроме отступающих войск, они привлекут резервы из Германии, Западной Европы и Италии. В то же время они постараются возможно прочнее прикрыть направление на Вену. На советско-германском фронте уже появились части противника, переброшенные из центральных районов Германии (9 дивизий), с Западного фронта (6 дивизий) и из Италии (1 дивизия). Можно ожидать переброски еще 30—35 немецких дивизий .

Эти факты подтверждались сообщениями западной прессы. Так, английская газета «Дейли телеграф энд морнинг пост» за несколько дней до конференции писала: «Немцы массами отправляют войска и военные материалы с передовых позиций на Западном фронте в глубь Германии. Судя по скоплению на дорогах, по той скорости, с которой колонны идут на Восток, а также по тому, что оставлены все попытки ограничить передвижение ночными часами, можно предположить, что войска в спешке отправляются назад для перегруппировки и быстрого использования в боях против русских». Западная пресса в те же дни сообщала, что немецкое командование перебросило свои лучшие войска на Восточный фронт, чтобы подготовиться к битве за Берлин.

В связи с таким положением советское командование выразило следующие пожелания: ускорить переход союзных войск в наступление на Западном фронте (желательно в первой половине февраля), чему благоприятствовало поражение немцев на Восточном фронте, провал их наступления в Арденнах и ослабление вражеских сил на Западе после переброски немецких резервов на Восток; ударами авиации по коммуникациям противника препятствовать переброске его войск на Восток с Западного фронта, из Норвегии и Италии и не позволять противнику снимать свои силы из Италии .

Участники конференции заслушали затем сообщение начальника штаба американской армии генерала Д. Маршалла о положении на Западноевропейском театре. Он заявил, что результаты немецкого наступления в Арденнах ликвидированы, генерал Д. Эйзенхауэр перегруппировал свои силы и начал концентрировать их на севере, 21-я армейская группа и 9-я американская армия под общим командованием фельдмаршала Б. Монтгомери перейдут в наступление на северном участке фронта 8 февраля, а через неделю — на южном участке фронта. Союзники рассчитывают, указал Маршалл, что немцы отступят к Дюссельдорфу и что союзные войска двинутся затем в направлении Берлина. В это наступление будет введено столько сил, сколько окажется возможным с точки зрения снабжения. Сейчас, заявил начальник штаба американской армии, после открытия порта Антверпена союзники могут ввозить от 70 до 80 тыс. тонн сухих грузов и 12 тыс. тонн жидкого горючего в день, что полностью обеспечивает наступление в материальном отношении.

Д. Маршалл отметил действия англо-американской авиации, и прежде всего тяжелых бомбардировщиков, наносивших удары главным образом по предприятиям, производящим горючее, в результате чего производство горючего в Германии сократилось на 60 процентов. Далее вкратце было освещено положение в Италии. Маршалл сообщил, что немцы имеют в Италии 29 дивизий. Союзники располагают там таким же количеством сил Д. Маршалл выразил опасение, что немцы возобновят подводное наступление, так как они сконструировали улучшенный тип подводных лодок, которые не могут быть обнаружены приборами, имеющимися у союзников.

Из сообщений генерала армии Антонова и генерала Маршалла явствовало, что советско-германский фронт оставался решающим фронтом и на завершающем этапе войны. Особенно очевидным это стало при обмене мнениями о ходе будущих операций. На вопрос советской делегации, какова длина фронта, на котором предполагается осуществить прорыв на Западе, Маршалл ответил, что прорыв подготавливается на фронте от 50 до 60 миль. Советские представители спросили также Маршалла, какое количество танковых дивизий, авиации и артиллерии сосредоточили союзники на участке предполагаемого прорыва и какое превосходство у них в пехоте. При этом было отмечено, что советское командование во время зимнего прорыва сосредоточило в центральной части фронта около 9 тыс. танков, 8—9 тыс. самолетов; на каждый километр прорыва приходилось около 230 орудий и минометов. У советского командования на направлении главного удара было превосходство в пехоте на 100 дивизий. Маршалл ответил, что у союзников на участке прорыва превосходство будет на 35 пехотных дивизий. Союзники имеют около 10—12 танковых дивизий (по 300 танков в каждой). В пехоте у союзников никогда не было большого превосходства, но иногда было значительное превосходство в авиации.

Далее советская делегация попросила американо-английских союзников изло­жить свои пожелания в отношении действий советских войск. Отвечая на этот вопрос, У. Черчилль заявил, что «он хотел бы воспользоваться случаем, чтобы выразить глубокое восхищение той мощью, которая была продемонстрирована Красной Армией в ее наступлении... Что касается пожеланий, то союзники хотят, чтобы наступле­ние советских армий продолжалось столь же успешно». Ф. Рузвельт присоединился к мнению премьер-министра Великобритании.

Главы правительств трех держав поручили военным штабам обсудить на своих заседаниях вопросы координации наступления союзных армий с востока и запада. Представители военных штабов СССР, США и Великобритании во время конференции неоднократно встречались на совещаниях в целях обмена военной информацией и согласования совместных ударов по противнику. В ходе переговоров генерал Антонов заявил, что наступление Красной Армии будет продолжаться, и отметил, что одновременно с наступлением на центральных фронтах предполагается нанести удар на Вену. Поэтому советское командование интересовалось планами действий союзников в Италии.

Военные штабы США и Великобритании подтвердили заявление Маршалла о том, что американо-английские войска 8 февраля начнут наступление на северном участке Западного фронта и через восемь дней после этого на его южном участке, причем оба наступления будут продолжаться до конца февраля. Однако американский и английский штабы не откликнулись на просьбу советских представителей об активизации действий в Италии. Начальник имперского генерального штаба Велико­британии Аланбрук мотивировал это тем, что основное направление наступления союзных войск будет во Франции и Бельгии, то есть на Западном фронте, который счи­тается главным. «Поскольку там у нас не имеется необходимого превосходства в силах,—сказал он,—союзное командование решило снять несколько дивизий (пять) с итальянского фронта и перебросить их во Францию, в связи с чем на итальянском фронте наступления не предполагается» .

Союзники отрицательно ответили и на другую просьбу советского командования— воспрепятствовать переброскам немецких войск из Норвегии Английский адмирал флота Кеннигхэм заявил, что, так как проливы Каттегат и Скагеррак сильно заминированы и закрыты сетями, британский флот проникнуть в Балтику не может и, следовательно, не в состоянии выполнить эту задачу .

Военные штабы трех союзных держав договорились о взаимодействии стратеги­ческих сил авиации. Координация их действий поручалась Генеральному штабу Красной Армии и главам союзных миссий в Москве.

Военные решения Крымской конференции сыграли большую роль в окончательном разгроме фашистской Германии. «Наши совместные военные планы,— говори­лось в коммюнике,— станут известны только тогда, когда мы их осуществим, но мы уверены, что очень тесное рабочее сотрудничество между тремя нашими штабами, достигнутое на настоящей Конференции, поведет к ускорению конца войны».

В ходе конференции обсуждался и был решен вопрос о вступлении СССР в войну на Дальнем Востоке. Подписанное 11 февраля 1945 г. секретное соглашение предусматривало, что Советский Союз через два — три месяца после капитуляции Германии вступит в войну против Японии.

Руководители трех великих держав обсудили политические вопросы, которые должны были возникнуть после поражения Германии. Они согласовали планы принудительного осуществления условий безоговорочной капитуляции и общие принципы обращения с побежденной Германией. Союзные планы предусматривали прежде всего разделение Германии на оккупационные зоны. Конференция подтвердила разработанные Европейской консультативной комиссией соглашения «О зонах оккупации Германии и об управлении «Большим Берлином», а также «О контрольном механизме в Германии».

По условиям соглашения «О зонах оккупации Германии и об управлении «Большим Берлином» вооруженные силы трех держав должны были занять в ходе оккупации Германии строго определенные зоны. Советским Вооруженным Силам предназначалась для оккупации восточная часть Германии. Северо-западная часть Германии отводилась для занятия английскими войсками, юго-западная — американскими. Район «Большого Берлина» должны были занять совместно вооруженные силы СССР, США и Англии. Северо-восточная часть «Большого Берлина» предназначалась для занятия советскими войсками. Зоны для войск Англии и США еще не были определены.

В соглашении «О контрольном механизме в Германии», подписанном 14 ноября 1944 г., говорилось, что верховная власть в Германии в период выполнения ею основных требований безоговорочной капитуляции будет осуществляться главнокомандующими вооруженных сил СССР, США и Англии, каждым в своей зоне оккупации по инструкциям своих правительств. По вопросам, затрагивающим Германию в целом, главнокомандующие должны будут действовать совместно в качестве членов Верховного контрольного органа, который в дальнейшем стал называться Контрольным советом по Германии.

Таковы были основные решения о Германии, принятые ЕКК и подтвержденные Крымской конференцией. В развитие этих постановлений Крымская конференция решила предоставить зону в Германии также и Франции за счет британской и американской оккупационных зон и пригласить французское правительство войти в качестве члена в Контрольный совет по Германии.

При обсуждении германского вопроса на Крымской конференции руководители США и Великобритании настаивали, как и на предыдущих совещаниях трех союзных держав, на расчленении Германии. Еще накануне встречи в Ялте посол США в Москве А. Гарриман, сообщая 20 января 1945 г. Наркоминделу СССР перечень проблем, которые американское правительство готовилось внести на обсуждение конференции, выделил вопрос о расчленении Германии. Этот же вопрос выдвинула и английская делегация.

Официально западные союзники мотивировали свою позицию интересами международной безопасности. Если Германия будет разделена на части, то, как заявил У. Черчилль на конференции, «ее способность начать новую войну будет сильно ограничена». Английский премьер предложил рассмотреть вопрос о владении районом Рура и Саара. Он высказался за создание еще одного большого германского государства на юге, столица которого могла бы находиться в Вене.

В действительности же в основе англо-американских предложений о расчленении Германии лежала забота не о безопасности народов, а об империалистических интересах монополий США и Великобритании. Американские и английские правящие круги видели в ликвидации германского единого государства наиболее радикальное средство борьбы со своим соперником — немецким монополистическим капиталом. И когда английский премьер-министр высказывал сомнение в том, что у Германии «будет какое-либо будущее», он руководствовался главным образом этими соображениями.

Главы правительств Великобритании и США настояли на принятии решения о создании комиссии для изучения вопроса о послевоенном устройстве Германии, о возможности ее расчленения. Однако англо-американские планы расчленения Германии не получили одобрения советской делегации. По инициативе СССР этот вопрос был в дальнейшем снят с обсуждения.

Точка зрения Советского Союза на будущее Германии была хорошо известна мировому общественному мнению с самого начала войны из выступлений советских руководителей. СССР никогда не отождествлял германский народ с гитлеровской кликой и отвергал политику мести, национального унижения и гнета. По инициативе Советского Союза в решении Крымской конференции было записано: «В наши цели не входит уничтожение германского народа». В тоже время руководители трех держав заявили о решимости осуществить в отношении побежденной Германии важ­ные мероприятия: разоружить и распустить все германские вооруженные силы; раз и навсегда уничтожить германский генеральный штаб, который неоднократно содействовал возрождению германского милитаризма; сурово наказать гитлеровских военных преступников; стереть с лица земли нацистскую партию, нацистские законы, организации и учреждения.

Особое место на конференции занял вопрос о репарациях с Германии, поставлен­ный в порядок дня по инициативе СССР. Советское правительство, руководствуясь принципами справедливости, а также реальности, потребовало, чтобы Германия возместила хотя бы часть ущерба, нанесенного союзным странам гитлеровской агрессией. Общая сумма репараций должна была составить 20 млрд. долларов, из которых СССР претендовал на половину. Советское правительство предложило далее, чтобы репарации взимались в натуре — в форме единовременного изъятия из национального богатства Германии и ежегодных товарных поставок из текущей продукции.

Взимание репараций путем единовременного изъятия из национального богатства (оборудование, станки, суда, подвижной состав, германские вложения за границей и т. д.) предусматривалось главным образом с целью уничтожения военного потенциала Германии. Конференция учитывала опыт разрешения репарационной проблемы после первой мировой войны, когда от Германии требовали возмещения ущерба валютой и когда репарационный вопрос в конечном счете способствовал не ослаблению, а усилению военного потенциала Германии.

Советские представители в Ялте подчеркивали, что правительство СССР при разработке своих репарационных предложений имело в виду создание в Германии таких условий, при которых германский народ в послевоенные годы мог бы существовать на базе среднеевропейского уровня жизни. Руководители США и Великобритании пытались возражать против советских предложений, лицемерно утверждая, что сумма репараций, на которую претендует СССР (10 млрд. долларов), якобы слишком велика и будет непосильна для Германии. Советские представители вскрыли всю несостоятельность подобных утверждений. Они указали на то, что сумма в 10 млрд. долларов немногим превышает, например, ежегодные расходы Германии на вооружение в предвоенные годы и равняется 10 процентам государственного расхода США в 1944—1945 гг. или шестимесячным расходам Англии на войну.

В ходе обсуждения этого вопроса руководители США и Великобритании вынуждены были признать справедливость советских предложений о репарациях с Германии. В результате переговоров был подписан протокол, опубликованный полностью лишь в 1947 г. В нем излагались общие принципы решения репарационного вопроса и намечались формы взимания репараций с Германии. Протокол предусматривал учреждение в Москве межсоюзной комиссии по репарациям в составе представителей СССР, США и Великобритании. В протоколе указывалось, что советская и американская делегации согласны положить в основу своей работы предложение Советского правительства об общей сумме репараций и о выделении из нее 50 процентов для СССР, Кроме того, отмечалось особое мнение британской делегации о том, что «до рассмотрения вопроса о репарациях Московской комиссией по репарациям не могут быть названы никакие цифры репараций» .

Таким образом, несмотря на разногласия, союзные державы приняли на Крымской конференции согласованные решения не только о полном разгроме Германии, но и об общей политике в германском вопросе после окончания войны. В результате последовательной позиции СССР правительства США и Великобритании подписали такие соглашения по германскому вопросу, которые соответствовали антифашистскому, освободительному характеру войны.

Справедливому характеру войны отвечали и другие решения Крымской конференции. Среди них важное место занимала Декларация об освобожденной Европе. Это был документ о согласовании политики в деле помощи народам, освобожденным от фашистского ига. Союзные державы заявили, что общим принципом их политики в отношении стран освобожденной Европы является установление такого порядка, который позволит народам «уничтожить последние следы нацизма и фашизма и создать демократические учреждения по их собственному выбору». Крымская конференция показала пример практического разрешения подобных проблем в отношении двух стран — Польши и Югославии.

Польский вопрос в течение всей войны был предметом острой политической борьбы западных союзников против СССР и демократических сил Польши. Острота борьбы возрастала по мере того, как все более явственно вырисовывалась перспектива разгрома гитлеровской Германии и усиления демократического движения в Польше. И это не случайно. Польша играла роль главного звена в системе пресловутого «санитарного кордона», которым империалисты окружили Советское государство в период между двумя мировыми войнами. Не менее важную роль отводили Польше английские и американские правящие круги в своих планах борьбы против Советского Союза в послевоенный период.

После того как провалился план Черчилля, рассчитанный на вторжение в Центральную Европу через Балканы, а Красная Армия, освободив Румынию и Болгарию, вступила в Венгрию и Чехословакию, империалисты были вынуждены признать, что их расчеты на восстановление «санитарного кордона» в его первоначальном виде обречены на провал. Надежда оставалась только на Польшу. Сохранение ее любой ценой в качестве оплота империалистического влияния у границ Советского Союза в Восточной Европе стало одной из главных целей всей международной реакции в момент, когда закладывались основы послевоенного мира. Правящие круги США и Великобритании были чрезвычайно обеспокоены тем, что на востоке Германии будет находиться не старая Польша, готовая на всякого рода антисоветские интриги и провокации, а дружественная Советскому Союзу демократическая Польша. Возрождение Польши в качестве антисоветского плацдарма связывалось руководителями США и Великобритании с возвращением в страну польского реакционного эмигрантского правительства. Однако после образования и успешной деятельности Польского комитета национального освобождения (ПКНО) в Лондоне и Вашингтоне начали понимать, что стремление навязать Польше ее старых обанкротившихся правителей становится явно нереальным.

Все попытки делегации Великобритании добиться путем организации переговоров между представителями ПКНО и эмигрантского правительства соглашения, фактически означавшего капитуляцию ПКНО перед эмигрантской кликой, потерпели провал. Более того, С. Миколайчик, вынужденный в ходе переговоров согласиться на кое-какие минимальные уступки, встретил ярое сопротивление членов своего кабинета и 24 сентября 1944 г. вышел из состава эмигрантского правительства, которое «лишилось тем самым всякого подобия правительства» .

Тем временем Польский комитет национального освобождения в канун 1945 г. по требованию трудящихся освобожденной части Польши был реорганизован во Временное правительство Польской республики, сразу же признанное Советским Союзом. Все это вызвало тревогу в Лондоне и Вашингтоне. У. Черчилль признает, что в числе других проблем польский вопрос был «самым неотложным поводом для Ялтинской конференции». Крымская конференция должна была решить вопрос о восточных и западных границах Польши, а также о составе будущего польского пра­вительства. Поскольку американское и английское правительства ранее уже согласились с советским предложением о восточной границе Польши по линии Керзона, на Крымской конференции этот вопрос не вызвал серьезных разногласий, хотя не обошлось без попыток ущемить законные права советского народа. Признавая в принципе линию Керзона, делегация США, поддержанная представителями Великобритании, предложила Советскому правительству провести советско-польскую границу вос­точнее Львова и отказаться, таким образом, от одного из крупнейших исторических и культурных центров Украины.

Иным было отношение западных держав к вопросу о польско-германской границе. В процессе предыдущих переговоров правительства США и Великобритании выразили согласие на установление будущей польской границы по Одеру. Британ­ское правительство дало формальное обязательство польскому эмигрантскому прави­тельству поддержать требования Польши относительно установления границы по Одеру, включая Штеттин (Щецин). Это обязательство было сформулировано в письме постоянного заместителя министра иностранных дел Великобритании А. Кадогана тогдашнему министру иностранных дел польского эмигрантского правительства Т. Ромеру 2 февраля 1944 г.

Однако на Крымской конференции западные державы попытались отойти от своей прежней позиции. Они хотели использовать вопрос о западных границах Польши в качестве орудия политического давления с целью формирования угодного им польского правительства. Черчилль заявлял, что «создание сильной, свободной и независимой Польши — гораздо более важный вопрос, чем те или иные территориальные границы». А под «сильной, свободной и независимой Польшей» английский премьер понимал реакционное, враждебное Советскому Союзу государство.

Позицию западных держав на Крымской конференции ярко характеризует доклад министра иностранных дел Великобритании А. Идена своему правительству от 1 февраля 1945 г. о переговорах на Мальте с американским государственным секретарем Э. Стеттиниусом. Идеи писал, что «не нужно делать таких же самых уступок в отношении люблинских поляков, какие мы готовы были сделать г-ну Миколайчику в целях разрешения польской проблемы» .

В соответствии со своей «гибкой» позицией западные державы связали вопрос о западной границе Польши с вопросом о переселении немцев, всячески подчеркивая трудности, которые якобы должны возникнуть при перемещении немецкого населения с территорий, отходивших к Польше. Этот тезис упорно выдвигался американской и английской делегациями, несмотря на то что и США и Великобритания признавали ранее законность и полную осуществимость подобного рода переселений. В частности, английский премьер-министр в своем выступлении 15 декабря 1944 г. в палате общин по польскому вопросу заявлял: «Меня не страшит ни перспектива перемещения населения, ни масштаб этого перемещения, которое в современных условиях гораздо более осуществимо, чем когда бы то ни было раньше» .

Американская делегация выражала сомнение относительно того, обладает ли президент Ф. Рузвельт правом принимать решения о польско-германской границе без согласия сената , хотя на предыдущих стадиях обсуждения этого вопроса такие сомнения американской стороной не высказывались. Наконец, западные делегации заявили, что вопрос о польско-германской границе не может быть решен, пока не станет известно мнение будущего польского правительства, признанного всеми союзными державами.

Вопрос о составе польского правительства вызвал наибольшие разногласия. Следует отметить, что западные державы не могли не считаться с тем новым положением, которое создалось в Польше в результате освобождения ее советскими войсками. Предположения Черчилля, что при продвижении Красной Армии по территории Польши «между широкими массами польского народа и русскими войсками воз­никнут серьезные осложнения и бои», которые повлекут за собой страдания и новые болезненные раны, не оправдались. Английские правящие круги явно переоценили влияние и возможности эмигрантского правительства и его агентуры в стране.

Дружеская встреча польским народом советских войск продемонстрировала всю глубину пропасти между польским народом и польской реакцией. Западные державы поняли, что требовать в подобных условиях возвращения эмигрантского правительства в страну просто невозможно. Поэтому американская и английская делегации направили свои усилия на то, чтобы добиться устранения ненавистного им Временного польского правительства путем сформирования какого-то нового правительства, которое включало бы как можно больше реакционных элементов. Делегация США внесла предложение «создать Президентский совет в составе небольшого количества выдающихся поляков», который бы сформировал Временное правительство Польши . При этом Рузвельт заявил, что он хотел бы видеть в Польше правительство, состоящее из представителей всех партий.

Советский Союз был заинтересован в создании сильной, независимой и дружественной Польши. Советское правительство высказалось за значительное приращение территории Польши на западе и установление ее западной границы по рекам Одер и Нейсе (Западной), а также подтвердило необходимость определения восточной границы Польши по линии Керзона.

Представители СССР выразили свое согласие предпринять попытку создания объединенного польского правительства. При этом было подчеркнуто, что новое правительство Польши должно обеспечить порядок и спокойствие в тылу Красной Армии и что действующее правительство в Варшаве обеспечивает такой порядок, тогда как лондонское правительство поляков и его агенты в Польше нарушают поря­док на освобожденной Красной Армией польской территории и нарушают «все законы войны».

В соответствии с этими соображениями советская делегация на конференции внесла следующие предложения: считать границей Польши на востоке линию Керзона с отклонением от нее в некоторых районах на 5—6 километров в пользу Польши; считать западной границей Польши линию, идущую от города Штеттина на юг по Одеру, а дальше по реке Нейсе (Западной); признать желательным пополнить Временное польское правительство некоторыми демократическими деятелями из эмигрантских польских кругов; считать желательным признание союзными правительствами пополненного Временного польского правительства; признать желательным чтобы Временное правительство в возможно короткий срок призвало население Поль­ши к всеобщим выборам для организации постоянных органов государственного управления Польши; поручить министру иностранных дел СССР и послам США и Великобритании в Москве совместно с представителем Временного польского правительства обсудить вопрос о пополнении этого правительства и представить свои предложения на рассмотрение трех правительств.

В результате длительного обсуждения польского вопроса было достигнуто компромиссное соглашение, по которому Временное правительство предполагалось реорганизовать путем включения в него демократических деятелей из самой Польши и поляков из-за границы, назвав его польским Временным правительством национального единства . Министр иностранных дел СССР, послы США и Великобритании в Москве уполномочивались провести необходимые консультации в Москве с членами действовавшего Временного польского правительства и с другими польскими демократическими лидерами как из самой Польши, так и из-за границы.

Главы трех правительств согласились также установить восточную границу Польши вдоль линии Керзона с отступлением от нее в некоторых районах от 5 до 8 километров в пользу Польши. Что касается западной границы Польши, то, ввиду позиции Великобритании и США, конференция ограничилась признанием того, что «Польша должна получить существенные приращения территории на Севере и на Западе».

Достигнутая в Ялте договоренность по польскому вопросу, несомненно, была определенным шагом по пути решения одного из наиболее спорных вопросов послевоенного устройства мира. Конференция не приняла англо-американский план замены Временного польского правительства каким-то новым правительством. Из решений конференции совершенно ясно вытекало, что ядром будущего Правительства национального единства должно стать существовавшее Временное правительство.

Решения Крымской конференции, говорил Владислав Гомулка, наносят сокрушительный удар по всем расчетам и надеждам польской реакции. «Напрасно,—заявил он,—стали бы мы искать в коммюнике хотя бы упоминания о лондонском «правительстве». Речь идет только о реально действующем в Польше Временном правительстве, правительстве польской демократии. Позиция держав в вопросе о границах Польши, поскольку это относится к восточной границе, целиком совпадает с позицией польской демократии. Что касается западной границы, то несомненно, что справедливые требования польского народа — требования границы на Нейсе Лужицкой и Одере — будут полностью приняты во внимание. Лагерь польской демократии приветствует с удовлетворением решения конференции в Ялте».

В западных странах в связи с вопросом об установлении новой польско-германской границы широкое распространение получил тезис о «рекомпенсации», первоначально сформулированный Черчиллем . Сторонники этого тезиса пытались изобразить возврат Польше ее древних германизированных земель как «рекомпенса-цию» за «потери», понесенные ею на востоке. Такого рода рассуждения явились выражением политики, имевшей целью, вопервых, облегчить в будущем союз с немецкими реваншистами в проведении агрессивной антисоветской политики и, во-вторых, дискредитировать Советский Союз как захватчика польских земель и тем самым подорвать советско-польские отношения в послевоенный период.

Жизнь полностью разоблачила провокационный характер измышлений о так называемой «рекомпенсации». В основе передвижения границ Польши на запад с самого начала лежали принципы восстановления исторической справедливости, решительного пресечения попыток экспансии на восток, установления длительного и прочного мира. Эти принципы продемонстрировали свою полную жизненность: новые границы Польши стали границами мира и дружбы с ее восточными и западными соседями.

По предложению СССР Крымская конференция обсудила вопрос о Югославии. Речь шла о том, чтобы ускорить образование единого югославского правительства на основании заключенного в ноябре 1944 г. соглашения между председателем Национального комитета освобождения Югославии И. Тито и премьер-министром югославского эмигрантского правительства в Лондоне И. Шубашичем. По этому соглашению новое югославское правительство должно было быть сформировано из руководителей национально-освободительного движения при участии нескольких представителей эмигрантского югославского правительства. Но последнее при поддержке правительства Англии тормозило выполнение соглашения.

На конференции представители Великобритании вынуждены были согласиться с предложением делегации СССР о необходимости немедленного осуществления соглашения Тито — Шубашича. Однако англичане внесли две поправки. В первой говорилось о расширении действовавшего в Югославии верховного органа — Антифашистского веча народного освобождения — путем включения в него членов последней довоенной Югославской скупщины, которые не скомпрометировали себя сотрудничеством с врагом. Вторая поправка предусматривала ратификацию будущим учредительным собранием законодательных актов, принятых Антифашистским вечем.

Обсудив югославский вопрос, конференция приняла предложение СССР с поп­равками английской делегации. Это решение было большой политической под­держкой национально-освободительного движения Югославии. В нем абсолютно невозможно усмотреть какой-либо раздел Югославии на сферы влияния, о чем, вопреки фактам, твердят в послевоенные годы некоторые зарубежные политики и историки. Такие планы действительно вынашивал Черчилль как до Крымской конференции, так и во время и после нее. Советский Союз к ним не имел никакого отношения. Утверждение У. Черчилля о том, что будто бы И. В. Сталин еще осенью 1944 г. на Московском совещании согласился разделить Югославию на сферы влияния, является чистейшим вымыслом. В советской записи беседы глав правительств Советского Союза и Великобритании 9 октября 1944 г. содержится предложение английского премьер-министра о разделе на сферы влияния Югославии и других стран. Но получить от главы правительства СССР поддержку своего плана Черчилль, разумеется, не мог. Потому-то не случайно в таком важном документе, как запись беседы, нет даже намека на договоренность СССР и Великобритании по этому вопросу. На Крымской и других межсоюзнических конференциях 1945 г. Черчилль уже не решался поставить на обсуждение с советскими руководителями подобные планы.

Советский Союз решительно осуждал и планы и действия реакционных кругов западных государств, направленные против независимого и демократического развития освобожденных народов. Советские представители в Ялте обратили внимание правительств США и Великобритании на положение в Греции, где продолжалась вооруженная интервенция английских войск против сил антифашистского сопротивления. Ход событий в Греции в течение первых недель 1945 г. полностью выявил истинные цели английского правительства: уничтожить Народно-освободительный фронт Греции (ЭАМ) и его армию (ЭЛАС) и восстановить в стране реакционный монархический режим. Английские войска убивали активных участников общей борьбы против фашистских агрессоров, поскольку ЭАМ и ЭЛАС воспротивились приходу к власти в своей стране угодных правительству Черчилля сил.

Делегация Великобритании уклонилась от обсуждения на Крымской конференции вопроса о положении в Греции. Тем временем британская дипломатия предприняла маневр, с помощью которого предполагалось ввести в заблуждение греческий народ. 12 февраля 1945 г. в Варкизе (в 30 километрах от Афин) греческое правительство генерала Пластираса при «посредничестве» англичан подписало соглашение с руководством ЭАМ о прекращении военных действий. По Варкизскому соглашению греческое правительство обязывалось осуществить демократизацию страны, а ЭАМ, в свою очередь,— распустить свои войска и сдать все военное снаряжение.

Вскоре, однако, оказалось, что с помощью Варкизского соглашения правительства Черчилля и Пластираса совершили прямой обман и вероломство в отношении сил греческого сопротивления. Греческие реакционеры и не собирались выпол­нять соглашение, в то время как ЭАМ полностью выполнил взятые на себя обязательства. Все это послужило новым серьезным предостережением для всех народов Европы. На опыте Греции нельзя было не убедиться в том, что воплощение в жизнь принципов ялтинской декларации об освобожденной Европе потребует от народов огромных усилий и бдительности.

Важное место в работе Крымской конференции заняла проблема обеспечения международной безопасности в послевоенные годы. Огромное значение имело решение трех союзных держав о создании всеобщей международной организации для поддержания мира. «Мы считаем,— говорилось в коммюнике,— что это существенно как для предупреждения агрессии, так и для устранения политических, экономических и социальных причин войны путем тесного и постоянного сотрудничества всех миролюбивых народов».

Руководителям трех держав удалось в Ялте разрешить важный вопрос о процедуре голосования в Совете Безопасности, по которому не было достигнуто соглашения на конференции в Думбартон-Оксе. Крымская конференция приняла предложенный Рузвельтом в его послании Сталину от 14 декабря 1944 г. «принцип вето», то есть правило единогласия великих держав при голосовании в Совете Безопасности по вопросам мира и безопасности. В связи с этим советская делегация на Крымской конференции сделала следующее заявление: «Позиция Советского правительства по вопросам международной организации безопасности заключалась в том, чтобы обеспечить максимальное единство среди главных держав после войны. Советское правительство считает, что предложения, разработанные в Думбартон-Оксе, и дополнительные предложения, сделанные Рузвельтом, могут служить основой будущего сотрудничества великих и малых держав в вопросах международной безопасности. Поэтому советская делегация считает эти предложения приемлемыми».

Руководители трех союзных держав приняли решение о созыве 25 апреля 1945 г. в Сан-Франциско конференции Объединенных Наций с целью подготовки устава международной организации безопасности. На конференцию предполагалось пригласить страны, подписавшие декларацию Объединенных Наций 1 января 1942 г., и те страны, которые объявили войну общему врагу к 1 марта 1945 г...

Крымская конференция, наконец, приняла специальную декларацию «Единство в организации мира, как и в ведении войны». В декларации указывалось, что государства, представленные в Ялте, подтверждают свою решимость сохранить и усилить в предстоящий мирный период то единство действий, которое сделало победу в войне возможной и несомненной для Объединенных Наций. Это было торжественным обязательством трех великих держав сохранить в будущем принципы могучей антифашистской коалиции, сложившейся в годы второй мировой войны. Одним из проявлений такой решимости было соглашение об учреждении постоянного механизма для регулярной консультации между тремя министрами иностранных дел. Этот механизм получил название «Совещание министров иностранных дел». Конференция решила, что министры будут собираться через каждые 3—4 месяца поочередно в столицах Великобритании, СССР и США.

Решения Крымской конференции были встречены с огромным энтузиазмом демократической общественностью всех стран. Пресса и деятели различных политических направлений высоко оценивали стремление правительств трех великих держав усилить координацию своих действий на завершающем этапе войны.

Горячее одобрение ялтинских решений выразила Международная профсоюзная конференция, которая в те дни заседала в Лондоне (617 февраля 1945 г.). Многочисленные представители рабочего класса в своих выступлениях особо подчеркивали, что отсутствие международного сотрудничества демократических стран позволило фашизму ввергнуть человечество во вторую мировую войну. Расчеты на разброд в лагере союзников не покидали фашистских политиков и стратегов и в годы войны. Для полного военного и морально-политического разгрома агрессоров, заявил глава делегации советских профсоюзов В. В. Кузнецов, решающее значение имеет дальнейшее укрепление единства демократических государств. Он отметил, что крупнейшим фактором, способствующим укреплению этого единства свободолюбивых народов, является национальное и международное единство рабочего класса.

Всемирная профсоюзная конференция 15 февраля 1945 г. приняла резолюцию о помощи военным усилиям союзников. В резолюции отмечалось, что представители рабочего движения приветствуют сообщение о достижении руководителями трех великих держав полного согласия относительно военных мероприятий, необходимых для окончательной победы над Германией. Резолюция призывала к проведению в освобожденных странах такой политики, которая способствовала бы мобилизации народов этих стран на полную поддержку военных усилий союзников.

В другой резолюции — об отношении профсоюзов к мирному устройству — Всемирная профсоюзная конференция выразила свое полное согласие с непреклонным стремлением трех великих держав уничтожить германский милитаризм и нацизм. В резолюции содержался призыв к народам Объединенных Наций не ослаблять своих усилий на последнем этапе борьбы против агрессии и не останавливаться перед лю­быми жертвами, которые требуются для достижения безоговорочной капитуляции общего врага. Профсоюзная конференция одобрила ялтинские решения о создании новой международной организации безопасности и о созыве конференции Объединенных Наций в Сан-Франциско. Профсоюзы выразили пожелание, чтобы их предста­вители были включены в состав правительственных делегаций на конференцию в Сан-Франциско с совещательным голосом. Посланцы рабочего класса более 40 стран заявили о своей решимости добиться ликвидации колониальной системы империализма и господства монополий.

Заявление трех великих держав о том, что координация их мощных ударов по Германии приблизит конец войны, вызвало повсюду одобрение миллионов людей. Однако уже тогда находилось немало политиков в союзных странах, которым крымские решения оказались не по душе и которые всеми мерами стремились омрачить радость народов истошными воплями об «умиротворении Москвы», о «капитуляции перед Советами».

Но все потуги реакционеров не привели к расколу боевого союза трех великих держав, чего так жаждала гитлеровская клика. Лучшие люди Америки и других союзных стран связывали с Крымской конференцией свои надежды на дальнейшее укрепление дружбы с советским народом. Бывший посол США в СССР Д. Дэвис в те дни заявил: «Решения Крымской конференции несут с собой надежду и жизнь миллионам людей... Это было одним из самых важных в истории совещаний. Результаты конференции находятся в полном согласии с практическим духом народов России, Соединенных Штатов и Британской империи так же, как и с демократическими стремлениями и принципами, ради которых готовы отдать жизнь свободные мужчины и женщины. Это дает серьезную надежду на то, что из нынешнего ужаса возникнет достойное мирное сообщество наций... Я всегда считал и верил в то, что народ моей великой страны и великий русский народ в конечном счете вместе двинутся вперед к этой цели» .

Советский народ тоже разделял такие надежды. Он высоко оценивал усилия Франклина Рузвельта по укреплению сотрудничества между Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки, а также между всеми странами антифашистской коалиции. Американский президент критиковал те реакционные круги в западных странах, которые сеяли разногласия между союзниками и стремились внести раскол в их ряды. Советский Союз всегда отдавал должное вкладу Рузвельта в дело развития международного сотрудничества, ярким выражением которого явились решения Крымской конференции. Пятнадцать лет спустя в ознаменование пребывания Рузвельта в Ялте одна из улиц города постановлением Совета Министров Украинской ССР была переименована в улицу Рузвельта.

Крымская конференция руководителей СССР, США и Великобритании имела большое историческое значение. Она явилась одним из крупнейших международных совещаний во время войны и высшей точкой сотрудничества трех союзных держав в ведении войны против общего врага. Принятие Крымской конференцией согласованных решений по чрезвычайно важным вопросам служит убедительным доказательством возможности и эффективности международного сотрудничества государств с различным общественным строем. При наличии доброй воли союзные державы даже в условиях острейших разногласий смогли достигнуть соглашений, проникнутых духом единства.

К сожалению, как показал дальнейший ход собьпий, США и Англия не соби­рались всерьез выполнять решения Крымской конференции, о чем открыто пишут после войны некоторые государственные и военные деятели этих стран. Разумеется, на заключительном этапе войны правящие круги США и Англии не могли не согласовывать свои действия с Советским Союзом и были вынуждены принять в Ялте совместные решения. Подчеркивая этот момент, У. Черчилль, как бы оправдываясь перед своими единомышленниками, заявил в фултонской речи в 1946 г.: «Соглашение, заключенное в Ялте, которое и я подписывал, было исключительно благоприятным для Советской России, но оно было заключено в то время, когда никто не мог сказать, что война с Германией не затянется в течение всего лета и осени 1945 года, и когда ожидалось, что война с Японией будет продолжаться еще 18 месяцев после конца войны с Германией». К. Эттли, упрекая американцев в том, что они «позволили и русским продвинуться в Западную Европу гораздо дальше, чем это было необходимо», утверждает, что большинство американцев совершенно не понимали обстановки в Восточной Европе и Рузвельту и Черчиллю в Ялте «пришлось согласиться на многое, с чем им не следовало бы соглашаться». Лорд Исмей считает Крымскую конференцию «с военной точки зрения ненужной, а с политической — разочаровывающей».

Но как бы ни старались фальсификаторы истории умалить действительное значение Крымской конференции, они не могут опровергнуть тот факт, что ее решения укрепили антифашистскую коалицию на заключительном этапе войны и способствовали достижению победы над Германией. Борьба за всестороннее и полное осуществление этих решений стала одной из главных задач советской внешней политики не только в конце войны, но и в послевоенные годы. И хотя ялтинские решения выполнялись точно лишь Советским Союзом, они тем не менее были примером бое­вого содружества «большой тройки» в годы войны.




  1. Rjvbccfh

    Значение конференции в Ялте трудно переоценить. Как бы сегодня ни обвиняли Российские власти в разрушении «ялтинской системы», реально она начала рушиться с развалом СССР, социалистической системы. Мнящие себя победителями в «Холодной войне» США и иже с ними, давно похоронили исторические резолюции.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.