Османская империя


Многонациональная Османская империя — одна из крупнейших неколониальных империй с преимущественно оседлым населением, создавшим одну из величайших культур II тысячелетия н.э.

Как и империей Габсбургов, ею длительное время управляла одна династия: семейство Османов сохраняло трон на протяжении 644 лет — с 1280 по 1924 г. В течение этого периода империя была срединным государством на Евразийском континенте, в то время как на Западе властвовали Габсбурги (1273—1918), а на Востоке — маньчжурская династия Цин (1644—1911). Подобно любой многонациональной империи донационалис-тической эпохи, она состояла из различных «неравноценных» частей. Но чтобы ее понять, бессмысленно анализировать эти части. Как писал великий мистик Мевлана Джелаледдин Руми, живший в Конье в XIII в., если слепых познакомить с животным, которого они не знают, например со слоном, то один из них, потрогав хобот, подумает, что это труба, другой, ощупав ногу, скажет, что это столб, а третий, положив руку на его спину, придет к заключению, что перед ним трон.

Турецкая, греческая, армянская, арабская, еврейская, балканская, средневосточная, мусульманская, христианская истории в отдельности не могут дать представления об этой империи в целом. К сожалению, османскую историю часто путали с турецкой. Как и в случае с ее предшественницей Восточной Римской (Византийской) империей, которую на Западе в то время предпочитали именовать Греческой, Османскую империю неправильно называли Турецкой, и османы, подобно византийцам, не соглашались с таким названием своего отечества. Эти искаженные представления в XIX-XX вв. были подхвачены турецкими националистами, которые просто хотели включить в состав своей национальной истории период многонационального государственного устройства.

Империя по определению многонациональное образование. Она — предшественник современной федеративной системы. Национальной империи не бывает. Организация любой империи требует развития двух противоположных сил: одной, стремящейся к единству, и другой, стремящейся к разнообразию. Необходимой формулой является единство в разнообразии. Всякое нарушение этой формулы как в направлении утрированной централизации, так и в направлении излишней децентрализации приводит к разрушению имперского или федеративного здания. Гегель писал: «Персы покорили многие народы, однако они уважали их особенности: следовательно, их царство может быть уподоблено империи».

Так, терпимость означает для империи вопрос жизни или смерти и не имеет ничего общего с достоинствами ее главы или господствующего народа. Турецкий султан Мехмед Завоеватель исповедовал терпимость того же рода, что и грек Александр Великий, а значит, они оба испытали на себе основной закон выживания империй. Нарушение формулы влечет за собой гибель империи независимо от достоинств ее правителей. Доблестные монархи Селим III или Мехмед II в период между 1789 и 1839 г. боролись за спасение империи; однако это не дало результата, поскольку законы упадка не подчиняются воле людей, которые в силах отсрочить, но не предотвратить его.

В свете вышеизложенного мы видим, насколько абсурдна колоссальная мифология, заполонившая с XIX в. балканскую историографию, а в XX в. — арабскую, и полностью исказившая историю империи оправданием крайнего национализма. Следуя ей, любой историк от Белграда до Багдада должен превратиться в пропагандиста национализма под страхом обвинения в измене родине. Однако своим почти семивековым существованием Османская империя доказала, что долгое время она уважала формулу необходимой терпимости. Тем не менее два ее народа имели особое значение: турки и греки. Со временем они подчинили себе другие народы империи. В период упадка многонациональное равновесие было нарушено, но уже в XVIII в. структура государства османов начала приобретать черты диархии*, напоминавшей австро-венгерскую диархию империи Габсбургов.

В результате такой эволюции возникли три примитивных «картинки»: 1) Запад представлял себе Османскую империю как воинственное государство — турецкое, азиатское и варварское, накинувшее ярмо на цивилизованные христианские народы Европы, которые желали лишь одного: разрушить империю и освободиться из-под турецкого ига; 2) местные нетурецкие народы, христиане и мусульмане, относились к империи как к чисто турецкому господствующему государству, препятствующему осуществлению их национальных чаяний, а греки добавили к этому свое стремление заменить турецкое государство греческим на всем пространстве Османской империи; 3) все это привело к тому, что мусульманское турецкое население стало считать империю исключительно турецким творением, порождением турецкого духа, которое попало под разрушительное влияние местного нетурецкого населения, христиан и мусульман.

Общим знаменателем этих невзыскательных представлений стало распространившееся по всему миру мнение об Османской империи как о сугубо милитаристском турецком государстве. Ученые- ориенталисты второй половины XIX — первой половиной XX в. рассматривали его как государство варварское или, по крайней мере, не созидательное, а затем, во второй половине XX в., по воле забавного переворота в трактовке исторических событий, все чаще сходились во мнении, что Османскую империю следует относить к высоко-цивилизованным государствам.




  1. nehamster

    Османская империя времён расцвета представляла собой очень интересную «экосистему». В ней греки занимались сельским хозяйством, армяне – торговлей и дипломатией, турки – военным делом, славянские народы – возделыванием земли и традиционными промыслами. Эта система, в которой каждый народ имел свою нишу, дала трещину в ХVIII в. и была окончательно разрушена младотурецким фанатизмом.

  2. Юлия Носова

    Османская империя была великой, ее не зря боялась Европа. И мое мнение, период правления османов дает много плюсов для всего мира в целом. И османы гуманнее, чем татаро-монголы. Если бы они были варварами, то не просуществовали бы столько лет.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.